Таргитай

Воевода развел руками.

– Прости, госпожа, я его не видел. Насколько помню, он ушёл куда-то в сторону кухни, а потом я его ну совсем не видал! Наверное, пошёл жрякать наши запасы да мять девок на сеновале. Заезжие богатыри, они такие, ты же знаешь.

Ладомира вскинула брови, но затем покачала головой.

– Таргитай не такой, Кодлан. Он доблестен и отважен! Он станет мне верным супругом!

– Прошу прощения, госпожа, но как же Альгарон? – опасливо спросил воевода. – Его боятся даже сами артанцы! За ним вы и наше княжество как за каменной стеной!

– Как за каменной стеной склепа, – поморщилась девушка. – Я ещё не встречала человека зануднее. Кстати, а где Альгарон? Мне нужно с ним обмолвиться парой слов.

Стену конюшни сотряс удар. С крыши посыпались стебельки соломы. Княжна посмотрела в ту сторону, но затем, решив, что почудилось, вновь повернулась к Кодлану, рот приоткрылся, чтобы задать вопрос.

Конюшню тряхнуло сильнее. Из ворот донеслось испуганное конское ржание.

– Что там происходит? – вопросила Ладомира, повернувшись.

Кодлан, как бы извиняясь, развёл руками.

– Госпожа, это… э-э-э …кони!

Ладомира удивлённо приподняла тонкую, как чёрточка, бровь.

– В каком смысле – кони?

Мимо двое дюжих мужиков пронесли тушу забитого быка, направились к детинцу, что высится посреди двора.

Вновь испуганно заржал конь. Изнутри конюшни донёсся треск ломаемого дерева, ближайшая к Ладомире стена снова дрогнула.

– Князь Горилка прислал твоему батюшке в подарок дивного коня! – нашёлся Кодлан. – Племенной, от него пойдут крепкие, выносливые жеребята. Сейчас этот конь… гм… окучивает кобылицу.

Внутри конюшни загремело, словно кто-то головой налетел на полки с железной посудой. Грохот эхом прокатился по двору. Вновь донеслось испуганное ржание. Кто-то из челяди останавливался, удивлённо смотрел, но затем спешил дальше.

Ладомира стояла к раскрытым воротам конюшни спиной и не видела, как на краткий миг там мелькнула широкоплечая фигура с золотыми волосами. Прямо в проёме ворот, как небрежно брошенный куль с углём, пролетел артанец с болтающимся во все стороны чубом на голове.

Вновь прогрохотало, будто лбами столкнулись два огромных быка.

Княжна обернулась, взгляд впился в раскрытые ворота конюшни. Там клубится пыль, как будто проскакало стадо диких коней.

– Пойдём посмотрим, – сказала она, – как-то уж чересчур усердно конь охаживает наших кобылок.

– Не стоит, моя госпожа, – торопливо проговорил воевода, забегая перед ней и становясь на дороге. – Мы можем всё испортить. Этот конь особенный, ему, чтобы… гм… словом, мы можем его спугнуть – и тогда кобылица останется неоплодотворённой!

– Что за кони пошли, – с осуждением проговорила Ладомира. – Говорят, в древние времена кони и женщин оплодотворяли.