Таргитай

Это невежественные волхвы видят богов в каждом кусте или дереве, особенно если напьются. А цивилизованный маг… гм… в общем, ладно. А что это у тебя?

Старик протянул руку, и из-за пазухи Таргитая сама собой выплыла дудочка. Невр обиженно охнул, попытался схватить, но вдруг понял, что руки не повинуются. Повисли тяжёлыми гирями. Он бросил на мага обвиняющий взгляд.

Дудочка по воздуху подплыла к старику, легла прямо в раскрытую ладонь.

Радомир принялся вертеть в руках, осматривать и так, и этак со всех сторон. Понюхал и даже попробовал подуть. Сопилка отозвалась натужным свистом.

– Дай сюда! – выпалил певец с обидой.

Старик небрежным жестом отослал дудку по воздуху назад.

Руки вновь повинуются, певец быстрым движением сунул её за пазуху. Попробовал сделать шаг к магу, но вновь ощутил, что между ними незримая стена. В босую ступню вонзилось острое, он, едва не вскрикнув, отпихнул острый камешек.

Радомир тем временем подошёл к столу и принялся сосредоточенно листать толстую книгу. Пальцы торопливо перелистывают страницы, будто только что видел нечто важное, но потерял и теперь не может отыскать."

"– Вот! – молвил старик, наконец. Он посмотрел на Таргитая победно. – Ходят слухи, что недавно из древнего дремучего Леса вышло трое невров, и мир с тех пор резко поменялся. По всем землям словно прокатилась магическая волна. У многих людей открылся дар к волшбе, а также некоторые (единицы!) теперь могут складывать песни. Такие, что проникают в самое сердце, задевают глубинные струны!

Он смерил Таргитая снисходительным взглядом.

– Должно быть, тебе передалось это волшебное умение. Один из тех невров был светловолос и голубоглаз – прямо, как ты. Он добыл Меч Перуна, а ещё был славен божественным даром слагать песни. Говорят, они воздействовали на людские сердца сильнее, чем самая мощная магия!

Радомир на мгновение смолк, взгляд сделался отстранённым, словно когда-то лично зрел этих загадочных невров из Леса, и сейчас накатили воспоминания.

– Говорят, те трое до сих пор бродят среди людей, – молвил он, наконец. – А один из них, тот самый дударь, перековал Меч на плуг, ярмо и чашу, побил в битве самого Ящера и стал новым богом!

Вздохнув, будто мечтает самолично увидеть этих героев, он повёл дланью, и стена за спиной Таргитая сделалась прозрачной. Дудошник увидел свою окутанную полумраком комнату в детинце.

На стене перед ним закручиваются красно-зелёные спирали, мелькают женские лики, странные, белоснежные кони с рогом во лбу, которых он никогда не зрел. Однако при виде этих божественно красивых коней сердце от восторга застучало чаще.

– Ступай, – проговорил Радомир. – Но помни: князь мне дорог, как сын. Посмеешь причинить Кологору зло – пожалеешь, что родился на свет. И тогда никакие песни не помогут.