Таран

 – Повернешь на светофоре… Теперь опять прямо… Влево…

На ходу он постоянно вертел головой, словно высматривая что-то или кого-то. «Не местный, – определил Эдик. – Покатаю и сдеру полторушку».

Лобовое стекло было влажным, искажая городской пейзаж, как в кривом зеркале. Габаритные огни полыхали впереди, вонзаясь во тьму иглами алых лучей. Фары встречных машин сияли, как десятки миниатюрных галогенных лун.

– У меня девочки знакомые есть, – сообщил Эдик, вглядываясь в мглистую ночь. – Хорошие девочки, послушненькие.

– Ты о дочках своих? – спросил пассажир.

Интонация у него была странная, не разберешь, то ли в шутку говорит, то ли всерьез. А может, подкалывает?

– Какие дочки, на хрен? – проворчал Эдик.

– Ты так ласково о них отзываешься. Будто любишь их всем сердцем… – Пассажир что-то приметил в темноте. – Видишь стройку? За ней дом. Туда рули.

– Сердцем! – Эдик фыркнул. – Надо же придумать такое. Я ему девочек предлагаю, а он… Дочки… Сердце какое-то. У меня банковский кредит, понял? У меня проценты каждый день на темечко капают. – Он постучал себя ладонью по голове. – В наши времена, земляк, лучше вообще без сердца обходиться.

– И то верно, – согласился пассажир. – Без сердца сподручнее. Тормози.

Эдик подчинился. «Ланос» застыл между серебристой оградой из гофрированной жести и кучей вывороченной экскаватором земли. Впереди темнел чахлый сквер с клумбой, похожей на могильный курган."

"– Как насчет мозгов? – спросил пассажир, почти не разжимая губ.

– Что – мозги? – не врубился Эдик, занятый мыслями о том, куда это их занесло.

– Ты сказал, что готов без сердца обходиться, – напомнил пассажир. – А мозги? Нужны они тебе?

– Ч-ч-ч…

Больше Эдик ничего вымолвить не сумел. Пассажир ударил его локтем в лоб, да так ударил, что искры из глаз посыпались: желтые, зеленые, голубые. Словно бенгальские огни внутри головы зажгли. А то и петарду запустили.

Хлоп!

Ощущение было такое, будто Эдика самого куда-то запустили. Может быть, прямиком в космос.

* * *Через некоторое время, когда Эдик начал приходить в себя, экзекуция повторилась. Локоть пассажира был твердокаменным, как из гранита вытесанным. На этот раз Эдику довелось полюбоваться не искрами, а разноцветными кругами, плавающими во мраке. Красивое, но все равно неприятное зрелище. Во рту появился металлический привкус крови, в ушах звенело.

– Легкое сотрясение я тебе обеспечил, – раздалось в этом нескончаемом звоне. – Дальше выбирать тебе. Или остаешься инвалидом умственного труда до самой смерти, или маешься с похмелья поутру, и опять готов к свершениям.

– Почему похмелье? – тупо спросил Эдик, ничего не видя перед собой из-за разноцветных кругов, расплывающихся во мраке. – Я вообще-то не пью. Разве что пивко.