Таран

Услышал, но виду не подал, как ни в чем не бывало вернулся в хибару, где предупредил сообщников.

Мать-перемать!

Два бойца, оказавшиеся к дому ближе остальных, упали как подкошенные. Выпущенные в упор пули калибра семь шестьдесят два прошили бронежилеты легко, как пенопласт. Кто-то громко вскрикнул и замолчал.

Навсегда? Длинная пулеметная очередь прижала Тарана к земле, прошлась по зарослям бурьяна, срезая их, будто невидимыми трескучими ножницами. В ночной тишине пулеметная пальба звучала громче артиллерийской канонады."

"Пулеметчик сделал короткую паузу, чтобы заменить магазин. Воспользовавшись передышкой, Таран выставил вперед руку с пистолетом и несколько раз выстрелил в темноту, на звук нерусской ругани. Вскочил, перебежал на новое место, ближе к сараю. Упал так, чтобы защититься от пуль железным бочонком, вросшим в землю. Утихшая было стрельба грянула с новой силой. По двору били уже из двух окон. Таран слышал короткие автоматные очереди с противоположной стороны дома. Пальба велась беспорядочная. Вероятно, бойцы расползались кто куда, ища укрытия за сараями и рытвинами. Вот что значит доверить командование пузатому эсбэушнику, страдающему отдышкой!

Перед домом остались лежать три бойца, срезанные первой же очередью.

– Сдавайтесь! – истерично завопил Дедюшко. – Бросайте оружие. Выходите с поднятыми руками. По одному.

Предложение бросить оружие казалось настолько нелепым, что вызвало гогот засевших в доме отморозков.

– Сам выходи с поднятыми руками! – крикнули из окна. – И с голой жопой!..

Дальше пошла сплошная матерщина. И длинные пулеметные очереди из двух окон, взрыхлившие землю двора. Затем раздался громкий щелчок и разрыв гранаты, выпущенной из подствольника. Она упала недалеко от того места, где прятался Дедюшко. Вторая граната легла слева от Тарана, ближе к сараю, обдав его градом камешков и земляных комьев.

Пока он отплевывался, бойцы, которые залегли с противоположной стороны дома, выпустили из ракетницы несколько зажигательных патронов. Одна из ракет, влетевшая в разбитое окно, угодила в какое-то тряпье. Три остальные зашипели на крыше, между листами ржавой жести. Куски рубероида и сухое дерево занялись ярким пламенем.

Из окна вылетела еще одна граната и, прокатившись по земле, взорвалась метрах в пяти от Тарана. Его подбросило, во все стороны брызнули осколки. По брови полоснуло острым и горячим. Таран не успел зажмуриться, он ослеп от яркого взрыва и от боли, когда его швырнуло левым боком об землю. Голова загудела, как колокол. Темнота перед глазами сделалась багровой. Когда Таран догадался стереть кровь рукавом куртки, над крышей дома плясали высокие языки пламени. Серый дым расползался по двору, словно утренний туман.