Таран

Разумеется, Соловьев повалился на колени. Разумеется, он был готов каяться и молить о прощении. Сколько угодно. Хоть до конца своих дней. Лишь бы дней этих осталось побольше. Пусть не дней… Часов… Минут… Секунд…

Таран не захотел слушать, как и зачем Соловьев в паре с Грифоном завладели общаком, хранившимся в банке Шестипалого. Не стал он выяснять и подробности смерти Наташи. Все это было в прошлом, в далеком прошлом. Тарана интересовало только настоящее.

– Кредитки, – перебил он Соловьева. – Где они?

– В кейсе. – Последовал кивок на стенной шкаф.

– Замки с циферками?

– Цифе… Что?

– Кодовые замочки? – рявкнул Таран, начиная выходить из себя.

– Да, – закивал Соловьев. – Но я не вводил шифр. Зачем? Не сейф. Портфель отверткой вскрыть можно.

– Тащи его сюда. Бегом.

Придерживая штаны, Соловьев выполнил приказ. В его взгляде читалась готовность угождать и прислуживать. Возможно, в этом и состояло его настоящее призвание. Возможно, напрасно он так рвался к власти и богатству. Из него мог бы получиться изумительный лакей. Нужно было только время от времени показывать пистолет.

– Открой, – сказал Таран, легонько пнув кейс, напоминающий какую-то деталь самолета из легкого серебристого металла.

Соловьев распахнул портфель. Его челка слиплась от пота, под редкими волосами отчетливо проступила залысина.

– Карточки с сопроводительными документами сюда, – велел Таран.

Получив требуемое, он пересчитал длинные узкие конверты. Их было ровно двадцать. В каждом хранился яркий пластиковый прямоугольничек и листок с реквизитами и кодами. На всякий случай Таран позвонил Шестипалому и подробно расспросил, как выглядит содержимое конверта, и удовлетворенно хмыкнул.

– Ты его достал? – осторожно спросил старый вор, боясь спугнуть удачу.

– Нет, – ответил Таран.

Он не привык праздновать победы раньше времени. Про кейс Шестипалый узнает утром, которое, как известно, вечера мудренее. А до утра еще дожить надо. Ох, как надо!

– Извини, Шестипалый, – сказал Таран в трубку. – Я работаю. Завтра доложу. Суеверный я.

Спрятав мобильник, он посмотрел на Соловьева у своих ног. В раскрытом портфеле было еще полно всяких бумаг. Конверты, сложенные аккуратной стопкой, перекочевали во внутренний карман Тарана. Ему было неясно, как поступить с остальной макулатурой, хранящейся в кейсе.

– Что это? – поинтересовался он, вороша страницы носком туфли.

– Контракты, – стал перечислять Соловьев, – учредительные документы, акты о передаче земельных участков. Все это можно переоформить на кого угодно. У меня есть надежный нотариус.

– Завещание накатал?

– За…? Вы хотите меня убить?

– Ты даже не представляешь себе, как сильно, – буркнул Таран. – Деньги.

– Деньги? – переспросил Соловьев.