Танцуй для меня (СИ)

Им нравится чувствовать, что это именно он испачкал эту чистую девушку, утопил ее в омуте вожделения и порока. И поэтому он прекрасно понимает, почему у сцены собрались почти все мужчины этого клуба: начиная от 20-летних золотых сыночков, заканчивая седыми стариками, готовыми отдать миллионы за то, чтобы поиметь ее ангельское тело.

Но тут девушка поднимает голову и на мгновение будто смотрит прямо на него. Тимур дергается от неожиданности и с силой сжимает стекло в своей руке. Вспоминает, что окна комнаты покрыты светоотражающим покрытием. Она не могла увидеть его. Подносит ко рту стакан с виски и, наконец, отпивает из него, дабы унять жар в груди и успокоить бешеную пульсацию в штанах.

— Тимур, тут написал Сахиб насчет поставок… — Даян подходит к другу, продолжая листать сообщения в телефоне. — Говорит, что ему нуж…

— Кто это?

Тимуру пришлось оборвать болтовню друга. Даян некоторое время непонимающе смотрит на друга, а после, проследив за его взглядом, устремляет свой взор на девушку в сиреневом платье.

— Новенькая… Луна, кажется. Не хотел ее брать, ненавижу тощих баб, — Даян на время замолкает, начиная лихорадочно всматриваться в ее формы.

Мужчины продолжают наблюдать за эротическим танцем девушки, и когда она подходит к краю сцены, падает на колени, закусывает губу и начинает тянуть какого-то мужика за темный галстук, Даян дергается, расстегивая верхнюю пуговицу тугой рубашки:

— Чеерт, хороша девка. Надо заняться ею.

Тимур отрывает взгляд от сцены и бросает небрежный взгляд на друга. На мгновение он почувствовал нахлынувшую волну гнева и раздражения, но взяв в себя в руки, произнес:

— Что там с поставкой? Пошли в кабинет.

* * *"

"Гробовую тишину коридора разрывает громкое цоканье моих каблуков по черной блестящей плитке. В руках держу пачку пятитысячных купюр. Сколько тут? Пятьдесят… Шестьдесят тысяч? После того как ушла со сцены и вытащила скомканные деньги из своих трусов, мне захотелось их выкинуть в урну. До такой степени меня тошнило от них. Голова идет кругом. Я до такой степени противна сама себе, что меня шатает из стороны в сторону. Хочется что-то сделать, чтобы прекратить это все, но вместо этого засовываю свою гордость куда подальше, сглатываю собравшийся в горле ком, вытираю нос и пытаюсь унять жжение в глазах.

Наверное, все пташки так начинали. Многим было противно от сальных взглядов мужчин на их телах. Некоторые уходили со слезами после того, как их облапал очередной мужлан. И сейчас все эти девушки надевают маску безразличия и делают вид, что происходящее их ничуть не коробит. У каждой из них своя история и пришли они сюда не от хорошей жизни.

Заворачиваю за угол и первое, что вижу — Энжел, стоящую возле двери в гримерку.