Танкист-штрафник (с иллюстрациями)

Акушерка Батаева Клавдия Марковна, высокая, широкоплечая женщина, лет тридцати пяти (кобыла! – как окрестил я ее со злости), ехать с нами наотрез отказалась. Выслушав старшину и задав несколько вопросов, коротко проговорила:

– Их к врачу надо.

– А где он, врач? В Дятьково немцы. Может, покажете, где есть ближе?

– У меня две дочки и мать. За эту прогулку германцы всю семью постреляют.

– Помрут мужики без помощи. А вы, Клавдия Марковна, акушерка, почти хирург. Инструментами владеете. Никто не узнает, что вы нам помогли.

– В селе ничего не скроешь. Через день все знать будут, что я раненым красноармейцам помогала.

– Собирайтесь, – коротко сказал старшина, – и сумку свою санитарную не забудьте.

Никуда я не поеду! – женщина смотрела на нас с нескрываемой злостью, а потом накинулась на бригадира. – А ты, Иван, все выслуживаешься. Из бригадиров в председатели метишь! Поздно уже. Немцы тебе другое место присмотрят.

Выпивший с утра бригадир недобро прищурился.

– И где ж мне это место будет?

– Где-нибудь повыше. Они найдут.

– На березовый сук намекаешь? – надвинулся на нее бригадир.

– Цыть! – прервал обоих старшина.

 – Я командир Красной Армии и тебя, Клавдия, не в кусты тискаться зову. Считай, приказ командования. Пять минут на сборы. Все инструменты, лекарства не забудь. А твоих фрицев я на гусеницы десяток уже намотал и столько же из пулемета перебил. И тебя пристрелю, на отродье твое не гляну.

Дочки, лет двенадцати, конопатые, в одинаковых шерстяных кофточках, заревели в голос. Шуваев оглядел всю семью акушерки и добавил:

– Какое лекарство или инструмент забудешь, пеняй на себя! Шевелись.

К своим ехали, торопясь. По дороге хлебнули самогона. Немцев видно не было.

Только иногда пролетали небольшими группами самолеты. Акушерка молчала. Зато никак не мог прийти в себя бригадир. Шуваев хлопнул его по плечу:

– Брось, Ваня. Война сразу показывает, кому какая цена. Языком лишнее ляпнет – вместе с домом спалим.

Я не мог понять злобы этой женщины. Может, она из этих? Врагов народа. И на бригадира обозленная. За что? Причины я узнал позже.

Князьков оборудовал самый настоящий временный лагерь. Танк стоял в капонире, замаскированный ветками. Пушка направлена в прогалину, единственное место, по которому могла пройти какая-либо техника.

По периметру были вырыты окопы для стрелков. В чугуне, в котором утром бригадир привозил картошку с мясом, что-то варилось. Костерок был небольшой и почти не дымил. Акушерка оглядела все вокруг странным, непонятным мне взглядом. Читалось в нем вроде того: «Ну-ну, варите, пока немцы вас не нашли».

– Дамочка не очень соглашалась ехать, – доложил Князькову старшина. – Немцев ждет, а тут бойцов Красной Армии лечить заставляют.

– Никого я не жду, – равнодушно отозвалась акушерка.