Танкист-штрафник (с иллюстрациями)

Разрабатывал лишь левую руку, стараясь, чтобы ожоги не видела мама. Почти каждый вечер проводил вместе с Леной. Днем часто виделся с Женей Харламовым. После госпиталя он женился на девушке, с которой встречался еще до армии. Историю своей недолгой и неудачной женитьбы он рассказал мне, подсмеиваясь над самим собой:

– Людка за меня замуж выходила, словно подвиг совершала. В городской газете даже статью опубликовали. Вот, мол, верная девушка дождалась своего друга с фронта, и неважно, что он покалеченный. Ведь за Родину дрался, в бою пострадал. Комнату нам выделили, аж шестнадцать метров.

Пенсия, хоть и слабенькая, но к ней карточки продуктовые, и завод немного помогал. А у меня тогда рана воспалилась. В госпиталях належался досыта, решил лечить ее дома. Сам понимаешь, воду кипятить, повязки, кровь, мазь и так далее. Как ни старался, а запах от раны идет. Ерунда, казалось бы, так?

– Конечно, ерунда.

– Нет, Леха, не такая и ерунда, а паршивое дело. Вечером в постель ложимся: любовь, ласки. Под утро порой засыпали, пока насытимся. Утром что? Ковыляй, разогревай воду, культю промывай. На простыне то кровь, то гной. Ну, это полбеды.

Скучно со мной. В кино еще ходили, а как вечеринка или праздник – беда. Тоска зеленая и слезы. Да и заработков у меня тогда не было. Сидели на пшенке да перловом супчике с постным маслом. Я Людку не осуждаю. Праздники быстро кончаются, а моя культя и нищета долбаная – на всю жизнь. Я сам виноват. Надо было шевелиться, жизнь устраивать. У меня ведь техникум незаконченный был, всего один курс до диплома. А я прилепился вахтером на заводе и всем доволен."

"Я знал, что Женя живет с беженкой из Брянска. Взял ее с ребенком, и второго ждут – на седьмом месяце жена ходит.

– Ну, сейчас-то ничего? – спросил я.

– А где в стране сейчас это «ничего»? – вопросом на вопрос отозвался Харламов. – Настя с пузом ходит, а работает наравне с другими на «железке». Полегче бы куда перевести, да все блатные места заняты. А с меня толку мало. Вахтером работаю да техникум пытаюсь закончить. С протезом никак не наладится, денек-другой похожу, потом отлеживаюсь. Не думай, что ною, жизнь все равно налаживается. Техникум одолею, в диспетчеры перевести обещают. На Мишу Липягу погляжу – тошно становится. Ему куда поменьше, чем мне, досталось, оклемался давно, а все шляется: я – герой, кровь мешками проливал, а вам стакана водки жалко.

Мне нравилось бывать вместе с Харламовым. Рассудительный и трезвый умом парень взрослел куда быстрее, чем я. Говорил так:

– Для тебя, Леха, война, считай, тоже кончилась. Привыкай к тому, что праздника впереди не будет. Сам видишь, как люди живут.

Я это видел. Меня в семье старались подкормить, лучшие куски подкладывали. А отец с матерью по утрам морковный чай пили с кусочком серого хлеба.