Танкист-штрафник (с иллюстрациями)

– Ладно, Леха, хватит. Опять поссориться хочешь?

– Мне экипаж с тобой ссориться запретил. Опять сунешь под самоходки или в другую заваруху.

Хлынов помолчал, потом выдавил:

– Ну, виноват я, когда взвод на железке оставил. Может, хватит?

Ротный протянул мне руку.

– Хватит, – согласился я.

Получил сразу несколько писем. От мамы, сестры, бывшего десантника Никона Бочарова, с которым осенью сорок второго рейдовали в немецком тылу. Письма шли долго и, как часто бывает, нашли адресата на переформировке.

Мама перечисляла семейные и поселковые новости.

Отец работает в депо, слава богу, что не посылают в рейсы. Среди паровозных бригад, возвращающихся из поездок, бывают и раненые и погибшие, а вагоны сильно издырявлены. Сталинград от Ельшанки до Тракторного завода сплошь разрушен. Красноармейску досталось меньше. Мама назвала несколько фамилий моих школьных приятелей, соседей. Кто погиб, кто пропал без вести. Когда все это кончится?

Сестра Таня ждала ребенка, от мужа давно не было с фронта вестей. Он связист, скажи, Леша, опасно это или нет? Младший братишка Саня с лета работает на судостроительном заводе.

В феврале исполнится семнадцать, вымахал длинный, как жердь, уже курит. Передает тебе привет, а сам написать никак не соберется.

Впервые я почувствовал, что, несмотря на победы на фронте, люди в тылу настолько напряжены и устали, что уже не скрывают этого. Обычно мама присылала более веселые письма, а сейчас внутри нее будто что-то сломалось.

Письмо Никона было более умиротворенным. Он, как всегда, передавал поклоны от своей родни, сообщал, что по-прежнему находится в обозе.

С начальством ладит, так как умеет обращаться с лошадьми и не пьет вино (он имел в виду водку), недавно назначен командиром отделения и получил младшего сержанта. Я немедленно сел писать ответы всем.

На нашем участке установилось временное затишье. Фронт застыл на линии Фастов, Новгород-Волынский, Коростень. Повсеместно, несмотря на морозы, шло строительство глубоко эшелонированных укреплений. Такие укрепления хорошо проявили себя во время Курской битвы, немцы завязли в них. Хотя вся пропаганда в конце сорок третьего года была направлена только на наступление, наше командование предвидело возможность немецких контрударов.

"

"Киев находился в полусотне километров от линии фронта. Для нас не было секретом, что немцы продолжали разрабатывать планы ударов по столице Украины. Взятие его могло значительно укрепить пошатнувшийся авторитет вермахта. Несколько раз группы тяжелых бомбардировщиков под охраной истребителей следовали на большой высоте в сторону Киева. Пикировщики «юнкерсы-87» дважды бомбили наши позиции.