Танкист-штрафник (с иллюстрациями)

Чему я больше всего обрадовался – ко мне вернулся Слава Февралев. Старший сержант прикатил на латаной-перелатаной «тридцатьчетверке». Обнялись, выпили. Оглядев мой танк, вмятины, незакрывающийся люк командирской башенки, присвистнул:

– Досталось вам.

– Механика-водителя бы сменить, – поделился с ним своей мыслью.

С Хлыновым на эту тему я не разговаривал. Отношения хоть и наладились, но до дружеских откровений было далеко.

– Что, совсем негодный? Трус?

Он употребил более крепкое слово.

– В общем, да. Парень пороху не нюхал, а его сначала на один плацдарм сунули, затем на другой.

Насмотрелся, как люди в головешки превращаются… ну и прочее. В общем, сломался.

– Меняй при первой возможности, – категорически заявил Февралев. – Только где ты сейчас механика возьмешь?

На следующий день с утра немцы начали сильный обстрел наших позиций. Летели «чемоданы» из дальнобойных орудий, разнося обломки домов, вырывая с корнем деревья, оставляя глубокие воронки. Немцам отвечали гаубицы и тяжелые минометы. Танкам вести огонь запретили.

Мой взвод в количестве двух машин отсиживался за стеной полуразваленного дома.

Строили дом много лет назад, кирпичная стена была метр толщиной. И связка крепкая. Когда немцев отсюда выбивали, то стены держались крепко. Даже авиабомба, сорвав крышу и отколов угол, не взяла старую кирпичную кладку. Но семидюймовые немецкие снаряды грохали с такой силой, что стена уже не казалась надежным укреплением.

Фугас рванул метрах в двадцати от нас. Земля, камни, обломки взлетели сплошной массой и обрушились сверху. Дым от сгоревшей взрывчатки забил легкие. Мы кашляли так, что казалось, от напряжения лопнут жилы на висках.

Капониры не рыли, но с вечера я распорядился выдолбить узкие щели под машинами. Сейчас мы вылезли из них, так как ядовитая гарь сползала вниз. Воронка метров шесть заполнялась мутной водой.

Мимо пронеслись несколько танков и грузовиков с пехотой. Мы пока никаких команд не получали. Тяжелые орудия приумолкли, зато послышался характерный воющий звук реактивных мин, выпущенных из шестиствольных минометов. Не зря их прозвали «ишаками». Оставляя черный дым, двухпудовые мины рвались по площади «кому повезет». Когда бьют сразу несколько батарей, ждать подарок сверху тяжко.

Опять полезли под танк, наблюдая, как, настегивая лошадей, куда-то перевозят трехдюймовые ЗИС-3. Эти сильные пушки обычно применяли на танкоопасных направлениях.

Пушкарям повезло, зато попали под раздачу полуторки с пехотой. Они сбились слишком тесно. Мина взорвалась по ходу машины. Вырвало передний мост, разнесло деревянную кабину и часть кузова. Полуторка села на мотор и загорелась, как спичечный коробок. Пехотинцы бежали в разные стороны, двое-трое плюхнулись возле нас.