Танкист-штрафник (с иллюстрациями)

– Роту, что ли, дашь?

– Вакансий пока нет. Взводным возьму. Заслужишь доверие – роту получишь.

– Ох, ты! Это у тебя я доверие должен заслуживать? Короткая память. Забыл, как в бригаду пришел и под Штеповкой менжевался?

Напоминать высоко вознесшемуся майору, как его пьяного затолкали в танк и прятали от глаз начальства, было бы подловато. Я не напоминал, зато Успенский не забыл. Посопел, хотел что-то сказать, но я, повернувшись, пошагал к себе. Огонь, вода и медные трубы. Все мы это проходили. Николай Фатеевич четыре года Халхин-Голом кичился, пока в сопках на границе с Маньчжурией сидел.

Пришел к нам командиром роты. А они наравне с рядовыми в атаку ходят. Болезненно привыкал герой Халхин-Гола к летящим навстречу снарядам. Зато сейчас – на коне. Кадровый офицер, орденоносец, комбат – фигура заметная. Уже не обязательно вперед лезть. Две роты и десант в подчинении.

Четвертого ноября, ближе к вечеру, возле Святошина прорвали немецкую оборону. Наши артиллеристы поработали хорошо. Миновали разбитую вдрызг противотанковую батарею. Кругом валялись железяки, трупы немцев, ящики со снарядами, оружие.

Пока фрицы не пришли в себя и не организовали сопротивление, двигались вперед без остановок.

Потери во время прорыва понесли крепкие. В нашей роте, в первом и третьем взводе оставалось по два танка, в моем – всего один. Плюс машина командира роты Хлынова. Моя «тридцатьчетверка» числилась как взвод. Хлынов сказал:

– Не сберег ребят, теперь воюй за всех сразу. Пока не подобьют.

Мы шли с десантом на броне, следом двигались штук пять грузовиков с пехотой, а вдалеке, заметно отставая, месили грязь пешие колонны. Возле поселка, вернее, кучки полусгоревших домов, нас встретили огнем.

Стреляли издалека, но снаряды и пули сыпали густо. Десант спрыгнул на землю. Загорелся один из «студебеккеров», остальные попрятались в ложбинах или дали задний ход. Отсеивая пехоту, ударила минометная батарея."

"В тот день комбат Петр Назарович Плотник временно исполнял обязанности командира танкового полка Третьякова, контуженного снарядом. Старшего лейтенанта Хлынова тоже временно поставили командовать вторым батальоном. После короткого совещания были внесены коррективы в план наступления. Пригнали пару «тридцатьчетверок» из резерва.

Второму батальону, в количестве четырнадцати машин, было приказано взять на броню десант, на скорости обойти поселок и нанести удар с правого фланга.

Хлынов, с которым после гибели двух моих экипажей отношения складывались натянутые, не стал назначать нового командира первой роты, продолжал возглавлять ее сам, одновременно руководя батальоном. Не думаю, что он сделал правильный шаг. Командиры двух взводов были из молодняка, а меня он не хотел ставить во главе роты даже временно.