Танкист-штрафник (с иллюстрациями)

А потом посреди поля намертво встану.

– И что делать будем?

– Надо снимать крышку, – стал объяснять Войтик, – разбирать, смотреть, ремонтировать.

– Сколько потребуется времени? – нетерпеливо спросил Князьков.

– Может, тры часа, а может, увесь день.

Вытирая руки промасленной тряпкой, подошел ротный Тихомиров. Сказал, что крышку трансмиссии надо снять и глянуть. Подкрутить, где шестеренки ослабли. Но не больше. Нас в любой момент снова в бой бросить могут.

– Остальные машины в норме?

Оказалось, не в такой и норме. Надорвало гусеницу на «бэтэшке» из первого взвода.

У них же сильно гонит масло Т-26. На гусенице срочно меняют трак, а с причиной утечки масла разбираются. Потом подошел техник-интендант из тыловой службы полка и спросил, будем ли мы хоронить наших танкистов в одной могиле с бойцами полка или отдельно.

– Вместе, – коротко отозвался Тихомиров. – Вместе погибли, пусть вместе и лежат.

– Они своих до исподнего раздевают, – сказал один из сержантов.

– Так положено, – ответил техник-интендант. – Есть приказ наркома.

– С наших снимать нечего, – невесело усмехнулся старлей.

 – Разве что с моего заряжающего. Остальные погибшие сгорели. Но моего заряжающего в комбинезоне положите. И в сапогах. Мы с ним уже год вместе.

– Как скажете, товарищ старший лейтенант, – не стал спорить тыловик. – Дайте пару-тройку своих ребят, надо погибших из танков вытащить.

Послали меня и конопатого башенного стрелка из первого взвода. Пока шли, познакомились. Конопатого звали Григорий, а родом он был из Таганрога. Возле наполовину вырытой второй братской могилы (первую засыпали еще вчера и обложили сосновыми ветками) лежали в несколько рядов погибшие.

Почти все в рубахах и подштанниках. Одежду грузили в повозки и куда-то увозили.

Война поворачивалась ко мне совсем не таким лицом, какого я ожидал.

Ведь это герои. А их раздевают и кладут в землю в грязных окровавленных, пропитанных мочой подштанниках. Гриша из Таганрога сказал, что не по-божески раздевать мертвых. Я думал про другое и зло оборвал его, сказав, что погибшие обмочились не от страха, а от сокращения мышц в момент смерти. Я слышал об этом во время занятий по медицинской подготовке в институте.

Гриша, признавая во мне старшего, согласно закивал.

Как мы вытаскивали четыре обгорелых трупа из танков, лучше не рассказывать. Тащили по кускам. Одного более-менее целого извлекли через водительский люк, да и то черно-фиолетового, скорченного, размером с десятилетнего ребенка. Нам дали порванные шинели и плащ-палатки, в которые мы завернули останки и положили среди погибших."

"Пришел Князьков, и мы осмотрели длинноствольный танк, который чуть не угробил нас и которого подбил Князьков.