Тайная жена

Разумеется, вспомнила она о мохнатом ночном проказнике уже потом, а первые-то дни ей было не до брауни!

В эти дни Марион чудилось, будто все поглядывают на нее с особенным выражением. В первую очередь Агнесс. Уж смуглая красавица, конечно, знала толк в таких вещах, как нечаянная беременность! Небось не раз приходилось ей вытравливать плод сэра Десмонда! От таких мыслей на душе Марины становилось и вовсе погано – до того погано, что впору было и впрямь залезть на ту башню – да и сигануть вниз. Либо выкинула бы от такого прыжка, либо сама разбилась, что всего вероятнее!

И вот как-то раз, увидав Джессику, которая ехала куда-то на лошади, Марина поняла, что ей нужно: хорошая скачка!"

"Озадачивало одно: хоть в ее бессчетном гардеробе и было платье для верховой езды, называемое амазонкою, Марина не умела ездить в дамском седле, а только верхом, по-мужски.

Даже смотреть было страшно, как Джессика сидит: боком, неудобно изогнувшись, – а уж решиться проехать вот этак-то… Ничего, тут же решила Марина, чем хуже, тем лучше. Чем неудобнее ей будет ехать, тем больше вероятность, что задуманное удастся. И вот, облачившись в синюю бархатную амазонку с помощью Глэдис, которая теперь так старательно держала язык за зубами, что и двух слов от нее было не добиться, Марина поспешила на конюшню.

Нет, поспешила – это лишь так говорится. Платье путалось в ногах, цеплялось за ступеньки, сзади оно было длиннее, чем нужно, на целый аршин, а то и больше, и пока Марина управилась с этим хвостом и догадалась просунуть руку в нарочно для того пришитую петельку (хвост после этого приподнялся и не мешал), она изрядно намучилась, а уж сколько пыли на себя нацепляла – и не описать! Наконец хвост был укрощен, и Марина решительно зашагала к конюшням.

Следовало, конечно, послать туда слугу, но все куда-то разбежались. «Конечно, милорда нет, Джессики нет, Джаспер болен, Саймонс при нем, Урсула не в счет, я, понятное дело, тоже… А каково бы они забегали, узнав, что в замке сейчас их хозяйка, миледи Марион Маккол! – Это имя показалось ей необычайно красивым. – Да уж, накланялись бы мне! А я им бы: нет, голубчики, ступайте-ка в холодную да отведайте по полсотни горячих за свое небрежение!. . А где, интересно, в Англии дерут повинных слуг? Может быть, на конюшнях, как и у нас ведется?»

Марина была так увлечена своими размышлениями, что картина, которую узрела она, лишь заглянув в конюшню, сначала показалась ей картиной порки. Она увидела женщину, стоявшую на четвереньках, причем юбки ее были наброшены на голову, открывая голую спину и бедра, а над ней склонился мужчина, занося руку, словно для увесистого удара.