5
0Нечего и говорить, – понизил он голос, – что я не прикоснусь к вам в это время, а буду вести себя как почтительный родственник.
Марина молча смотрела на него, размышляла, но ничего не говорила.
– Сегодня 31 января, – продолжил Маккол, – итак, 31 июля я или женюсь на вас по вашей воле, или по вашей воле умру. Ну, вы согласны?
– Да! – в восторге вскричала Марина. – Да, о да!
Жаль, капитан Вильямс этого не слышал.
Едва увидев берег Дувра, покрытый снегом, с высокими башнями, где уже был зажжен огонь для безопасности мореплавателей, Марина почувствовала уже не неприязнь, а интерес к этой неведомой земле."
"И вот стоит близ пристани карета, вот идет от нее высокий человек с брудами5 чуть ли не до плеч, подает руку Макколу, помогая сойти на берег, кланяется, бормоча:
– Милорд… я счастлив видеть вас, я счастлив… позвольте…
«Ух ты, значит, он и в самом деле лорд?!» – в ужасе подумала Марина.
– Полно, Саймонс, – перебил его Десмонд, с легкостью выскакивая из шлюпки. – Я знаю все, что вы можете мне сказать. Да, благодарю. Однако лучше помогите этой леди. Мисс Бахметефф, рекомендую: Саймонс, камердинер моего отца, затем брата, затем… очевидно, мой?
– Я служу только милордам, – на бритом, устрашающе брудастом лице высокого, статного, весьма почтенного и невозмутимого господина (ей-богу, он и сам выглядит как влиятельная персона!) не отразилось ничего, хотя, Марина могла поклясться, он уже отметил вопиющее убожество ее одеяния. Разумеется, сарафан, рубаху и платок не стали выставлять на всеобщее обозрение: Десмонд с помощью совершенно подавленного капитана купил у какой-то пассажирки за баснословные деньги старый-престарый плащ.
– Мисс Бахметефф – моя кузина, племянница покойной матушки. Она поживет у нас некоторое время, – сообщил Десмонд, и Саймонс покорно поклонился Марине. Может быть, у него и были какие-то вопросы, однако он не посмел их задать. Правда, при упоминании леди Маккол его лицо слегка смягчилось, и Марина подумала, что это выдуманное родство может сослужить ей неплохую службу. А вот интересно, какую гримасу скорчил бы этот невозмутимый лакей, узнай он истинный титул «кузины»! Скажи ему Десмонд: «Это – леди Маккол. Кланяйся в ножки, дурак, целуй барыне ручку и говори: ваш раб по гроб жизни моей, токмо милостями вашими жив, век за вас буду Бога молить…» Впрочем, здесь и слов-то таких не знают, она, кажется, забыла, где находится!
– Миледи, – отвесил новый поклон Саймонс. – Какая жалость, что я не знал о вашем прибытии.
