Тайна единорога

Здесь не просто твоя семья – здесь ты сама. Настоящая ты. Но… я не уверена, что смогу здесь остаться, Лотти. Слишком много воспоминаний, и все какие-то смутные, словно разрушенные. Наверное, ты права, Лотти: кто-то залез ко мне в голову и все там перепутал. Я почти ничего не помню о том, как мы жили в Нитербридже. Зато теперь я доподлинно знаю, что твой папа мне лгал. – Ее голос дрогнул. – Как же так… Он был таким искренним, таким открытым. Я всегда ему верила. Даже когда он уехал и я жутко на него злилась, что он нас бросил, я все равно его любила. Наверное…

Мамины глаза заблестели от слез. Лотти смотрела на маму и не знала, что делать и что говорить. Как все несправедливо… Папа любил их обеих – но ведь и сама Лотти поверила в это не сразу. А Лотти в отличие от мамы почти не помнила папу и не жила столько лет с тем, что теперь представляется ложью.

Софи легонько ткнулась носом ей в локоть. Лотти посмотрела на нее. Глаза таксы горели воодушевлением. «Давай так же, как с папой! – безмолвно проговорила Софи. – Теперь она пустит тебя в свои мысли. Покажи ей воспоминания. Пусть она убедится, что он тебя любил».

Лотти кивнула и нервно сглотнула. Папа уже показал ей несколько воспоминаний из тех времен, когда она была совсем маленькой, и Лотти знала, какое из этих воспоминаний подойдет лучше всего. Она прикоснулась к маминой руке, гладившей Барни, и закрыла глаза.

* * *Они сидели на кухне в дядином магазине, за тем же самым столом, что стоял там и теперь. Даже растения на подоконниках были те же самые. Красная герань в горшках. Сейчас, в ноябре, почти все цветы облетели, но в летнем Лоттином воспоминании – в папином воспоминании – они как раз расцвели.

Лотти сидела на стуле, но была такой маленькой, что едва доставала подбородком до края стола. Она весело смеялась, наблюдая за Горацием, восседавшим на крышке заварочного чайника. Он уже был попугаем, значит, все это происходило незадолго до папиного отъезда. В последние недели, если не дни, когда мама с папой еще были вместе, с грустью подумала Лотти – теперешняя, старшая Лотти.

В воспоминании они сидели обнявшись и ласково улыбались, глядя на Лотти, которая кормила Горация семечками и звонко смеялась, когда он выплевывал кожуру, разлетавшуюся по всему столу.

– Ты все это помнишь? – прошептала мама, и Лотти кивнула. Она не соврала. У нее было чувство, что она помнит тот случай. Она знала, что будет дальше: Гораций выплюнет кожуру, и та случайно попадет ей по носу, и она разревется, и папа подхватит ее на руки, закружит по комнате и рассмешит снова, забавно дуя ей на живот. Теперь это были не только папины воспоминания, но и Лоттины тоже.

– Он так сильно тебя любил, – тихо проговорила мама, и Лотти чуть было не крикнула: «И тебя тоже!»

«Надо ей все рассказать.