Эва, дочь трактирщика

— Благодарю вас за справедливое решение, капитан, — проговорила Ева. — Теперь мы с отцом можем вернуться домой?

— Вы должны вернуться домой, — протянул Вайд многозначительно."

"Оресия открыла им дверь и, когда нищие раскричались, требуя наказать Брокка, зычным голосом заставила их утихнуть, да и вид стражников с охотничьей кошкой как-то не располагал к бунтам. В общем, все кончилось благополучно, и Брокк с Эвой невредимыми покинули храм.

— Спасибо, Вайд, — сказал Брокк капитану и пожал ему руку, — с меня пиво.

— Идет. Загляну как-нибудь к вам в трактир.

Лэндвик замялся, но рассказывать о том, что трактир могут закрыть, не стал. Капитан же протянул:

— Провожу-ка я вас, пожалуй, а то мало ли. Да и мать навещу.

— Хорошее дело, — кивнул Брокк.

Отправив подчиненных с Шесс в штаб, Тмерри не просто проводил Лэндвиков домой, но еще и заглянул к ним на чай. Ева привычно шуршала у очага, пока ее родители и гость обсуждали за чаем этот сумасшедший день; отвлекшись, она не заметила момента, когда сначала Гриди, а потом и Брокк вышли из кухни, и они с Тмерри остались одни.

Мужчина тихо поднялся, подошел к девушке со спины и, склонившись, шепнул:

— А теперь скажи, где Эва Лэндвик?

Ева окаменела.

Ее ноги задрожали, а перед глазами поплыло.

— Ч-что? — выдавила она, наконец, не решаясь повернуться к мужчине лицом.

— Я спрашиваю, — повторил Вайд, — где настоящая Эва Лэндвик?

«Мне конец», — подумала Ева и неожиданно для себя упала в обморок.

Глава 7

Вайд вовремя подхватил падающую девушку и вздохнул удивленно: хоть и тощая, но весит прилично, не как другие женщины. Чуть встряхнув ее, он произнес:

— Давай без притворства.

Она не ответила и ничем другим не выдала себя. Неужели на самом деле потеряла сознание? Что ж, и это свидетельствует о том, что с ней нечисто. Капитан взглянул на вход в кухню. У Гриди он попросил травяной сбор, сказав, что слегка приболел, так что она на какое-то время задержится в подвале, а Брокку напомнил о пиве, и тот пошел в погреб.

Времени у него мало, а тут еще и Эва «заснула». Вайд огляделся: надо бы воды холодной найти, чтобы ей в лицо брызнуть, но тут бесцветные ресницы девушки затрепетали, и она открыла глаза.

Несколько секунд Ева вспоминала, кто она, где она и кто этот красавчик-брюнет, а потом, вспомнив все, проговорила слабо:

— Ах! Отпустите! Не касайтесь!

Тмерри улыбнулся; то, что она притворяется, он увидел, услышал и даже учуял – спасибо годам допросов и слежки.

Эта улыбка Еву деморализовала, но девушка продолжила играть:

— Не трогайте меня! Я позову папу!

— Хватит, — сказал Вайд, и улыбка пропала с его лица. — Меня ты не обдуришь.