2
0Но не сегодня: сегодня повозка. Странно это…
Ханкин, словно почувствовав, что на него смотрят, обернулся и посмотрел прямо на женщин. И тут же повелительно рукой махнул: сюда.
— Ох, Мира Милостивая, — выдохнула шепотом Гриди и повела за собой Еву.
Ева спросила:
— Кто этот человек?
— Глава нашей поварской гильдии.
— Что ему нужно?
— Хотела бы я знать…
Они подошли к Ханкину, и тот вышел им навстречу. Ева посмотрела на него: одет нарядно, но без кружев – только знати положено, остатки волосы зачесаны, чтобы скрыть лысину, лицо лоснящееся, губы толстые. Неприятный тип, и живот выпирает некрасиво.
— Наконец! — бросил раздраженно Ханкин. — Где твой муж? Почему я должен разыскивать его по городу?
— Он захворал, — пискнула Гриди: перед власть имущими она всегда робеет, а глава гильдии – это глава гильдии.
— Захворал? Как же! Проучили его каэры; знаю я, рассказали. Какой позор! Мне сегодня по милости твоего муженька такую выволочку устроили! Напасть на каэра! Да как он посмел? Где он? Где этот болван отлеживается? Я устал уже колотить в двери!
— Он… ем-му… — заикаясь, выговорила побледневшая Гриди.
— Где он? — рявкнул Ханкин. — Хотя ладно, пусть остается там, где прячется: не хочу видеть его наглую рожу. Передай, что в гильдии он больше не состоит.
— Как? — пролепетала бедная Лэндвик.
— Брошь пусть сдаст, а вывеску снимет, и сегодня же. Готовить ему запрещено теперь, так и скажи.
Бросив лишенный всякого сочувствия взгляд на Гриди, Ханкин пошел к повозке. Гриди вдруг опустила корзину и бросилась за ним.
— Господин Ханкин! Пожалуйста, сжальтесь над нами! Муж мой ни на кого не нападал, это на него напали! У нас дочь ук…
— Ничего не желаю слышать!
Гриди всхлипнула и закрыла лицо руками.
— Богиня все видит.
Голосок у Эвы Лэндвик тихонький, слабенький, как шелест опавших листьев… был. Глава гильдии обернулся и посмотрел на костлявую тетку в косынке, которая почему-то уставилась на него чуть ли не со злобой.
— Ты еще кто такая?
— Я – дочь Брокка Лэндвика, — отчеканила Ева, — и помощница самой Рагенильды-жрицы. Надеюсь, вы не поступили с моим отцом несправедливо, иначе будете наказаны.
«Полоумная какая-то», — подумал Ханкин и велел мальчишке-вознице трогаться.
А самого почему-то пробрало. Неужто эта уродка и впрямь жрица?
Глава 5
Когда Гриди с Эвой поднялись к Брокку, он стоял у окна. Повернувшись к ним, он спросил:
— Выпихнули меня?
Гриди всхлипнула и давай плакать; Ева, уже привыкшая к такой эмоциональности, приобняла женщину за плечи, отвела в сторонку, к стулу, усадила и сказала:
— Успокойся, мама, все наладится.
