2
0
— Куда? На службу? А ну сядь обратно, сын! Раз в жизни нас с тобой куда-то пригласили, а тебе лишь бы убежать!
— И правда, Вайд, рано, — протянула разрумянившаяся довольная Гриди. — Посиди с нами еще.
— Шесс нервничает, ей нужно прогуляться.
— Все с ней хорошо, — подал голос Хеллгус.
— Мне лучше знать, — резко ответил капитан.
— И так всегда, — пожаловалась Гильда, — его невозможно удержать дома, всегда убегает.
Тмерри объясняться не стал и, еще раз сказав, что ему все понравилось, вышел. Проводили его Гриди с Брокком, а Эва даже и не подумала выйти, так и осталась щебетать с аптекарем.
— Ну и чего уходишь? — просто спросил Брокк и хохотнул: — Засмущался, когда мать тебя расхваливать перед нашей Кисстен стала?
— Ты что, взрослый он для нашей девочки, — протянула Гриди, а сама глазками на капитана: как отреагирует.
Вайд отреагировал плохо – сверкнул глазами и губы сжал.
— А как тебе Агнесса? — полюбопытствовала Гриди. — Очень красивая, не правда ли? Ты смотри, Вайд.
— Напали на парня, продыху не даете, сводницы, — проворчал Брокк и открыл капитану двери. — Ты не серчай, Вайд. Женщины – они такие. А ты кусочек лакомый, давно за тобой охотятся.
— Да уж, лакомый, — отозвался Тмерри. — Вы лучше о девочках своих подумайте. Уместно ли им с чужеземцем говорить?
— Говорят, достойный человек, и Эве он нравится.
— А мне все равно не по себе, — призналась Гриди.
Жених. Жених!
Как? Почему? Никогда и никому не была интересна Эва Лэндвик, да и ей тоже никто, и ровно тогда, когда он, Вайд, разглядел ее, почувствовал к ней что-то одновременно плотское и возвышенное, смешанное и захватывающее дух, появился словно из неоткуда этот копченый хмырь из Атрии!
Жених!
— Это шутка? — сказал Вайд.
— Какие уж тут шутки, — развел руками Брокк. — Он у меня просил разрешения ухаживать за Эвой, а она думает вот.
— Это все благословение богини Миры, — заявила Гриди.
«Или проклятие», — подумал Вайд.
До конца ужина не досидели только Вайд и Агнесса, остальные же отдали должное еде и ледяному вину из погреба; женщины собрались в итоге в одном конце стола, уничтожая пирог, а мужчины – в другом, расправляясь с мясом и более сытными закусками. Особняком держались Ева, Хеллгус и Кисстен.
