Эва, дочь трактирщика

А Хеллгус этот книжками интересуется, как и ты, умный, сметливый, на хорошем счету. Одно плохо: иноверец. Тебе решать, Эва, стоит оно того или нет. Для других ты пожила, теперь для себя живи, поступай, как считаешь верным.

— Не потому ли ты его мне сватаешь, что у нас проблемы с деньгами? — прищурившись, поинтересовалась Эва у отца.

Брокк разбурчался, что она совсем с ума сошла, раз так думает.

Но на самом деле такая мысль у него действительно мелькнула, и не раз. Они с Гриди не вечные, и если будет, кому защитить и обеспечить их девочек, то умрут они спокойными.

Вскоре, как и потребовал Вайд, Рингер порадовал Брокка вознаграждением, и Лэндвики наконец-то отдали долги, скопившиеся за время работы в «Пестром коте».

Семья выдохнула: хоть что-то у них наладилось. Брокк, как и всегда, помогал брату, подкидывая денег или еды, а Симон, считай и получил работу только благодаря Еве.

Но все равно Рокильда так и плевала ядом в родственников, которых считала виноватыми в том, что не стали они, Лэндвики, зажиточными трактирщиками. Особенно она старалась задеть племянниц. Как-то, застав Еву и Кисстен на кухне одних, она зашла к ним, руки в бока уперла и начала атаку:

— А ведь мы могли бы жить как достойные люди! Но нет, все вы испортили! Ливви-то ладно, всегда была легкомысленной, но ты-то, Эва! Жрицей чуть не стала, а сама туда же! Если бы не Симон, что сталось с тобой тогда на Спуске? Неужто разнузданность у вас в крови? Это все Гриди, да, ее кровь; я всегда говорила, что…

— Хватит, — не вытерпела Ева, обычно воспринимающая шипение тетушки как белый шум.

— Если мы такие плохие и развязные, то что вы делаете у нас дома так часто? Зачем приходите, рискуя запачкать свои девственно чистые души? Зачем берете у отца деньги?

— Деньгами нас попрекаешь? Ах, вот как? — надулась Рокильда и покраснела.

— Мне денег не жаль, я всегда готова помочь семье. Только вы определитесь, сначала, Рокильда, кем являетесь – нашей тетей или змеей, которая всегда готова укусить.

— Сама ты змея! Как говоришь со старшей родственницей!

— Пожалуйста, не надо, ну что вы кричите, — попыталась встрять расстроившаяся Кисстен, но без толку.

— Смею! — отчеканила Ева. — Даже перед матушкой Рагенильдой я не пасовала, что уж говорить о тебе, Рокильда? Была бы ты при храме, тебе бы уже язык поганый вырвали.

Идет темный тин, если ты не забыла, а боги видят все. Как бы не шарахнуло, тетушка."

"Неизвестно, как бы повела себя дальше Рокильда Лэндвик, если бы действительно не шарахнуло: началась пора летних гроз. Услышав раскат грома, так кстати и эффектно подоспевший к последним словам Евы, бедная женщина впервые в жизни испугалась богов. Да и Кисстен со смесью ужаса и восхищения на сестру посмотрела, словно Ева сама по заказу грозу вызвала.