Эва, дочь трактирщика

— Я к вам как-нибудь зайду еще.

— Буду ждать.

На этом «деловая встреча» была завершена, и Ева выдохнула: она устала во время этого разговора, хотя и не подавала вида. И домой бы вернуться поскорее, а то Гриди и так уже сильно нервная.

— Я тоже не знал, что жрицы такие, — сказал Симон.

Ева только улыбнулась.

Они вышли к другому выходу, неприметному, около сарая, где обычно останавливается со стороны улицы повозка водовоза. В этот же раз у выхода никакого водовоза и его повозки не обнаружилось, зато Симон с Евой увидели пару. Это был стражник… нет, капитан стражи в синем приметном камзоле, с длинным серебристым плащом, и подавальщица.

Они целовались: глубоко, неторопливо, бесстыдно. Руки капитана блуждали по спине и попе подавальщице, а сама подавальщица запустила руки в кудри мужчины.

Это привычная сцена для такого места, особенно вечером. Всего лишь стражник целуется с подавальщицей – что тут такого?

Симон хмыкнул, а вот Ева процедила:

— Идем отсюда.

Хорошее настроение от удачной встречи с Рингером было испорчено.

Обижать нового повара Рингер не стал, и когда тот попросил пару-тройку дней, чтобы к родне съездить, отпустил его.

Сначала Брокк один хотел съездить, но, поразмыслив, решил и жену с дочкой взять, чтобы проветрились и повидали своих. Оставив дом на попечении Симона, они пришли ранним утром на Южную площадь и купили места в дилижансе; Гриди набрала с собой всякого, чтобы порадовать родичей гостинцами, так что с собой они взяли две больших сумки, за которые возничий потребовал отдельной платы. Когда все места были заняты, дилижанс тронулся к выезду из города.

Ева куталась в платок, беспрестанно зевала и мучилась легкой тошнотой от недосыпа – тяжело ей, истинной сове, просыпаться в такую рань. Вместо того чтобы изучать город в той части, где не была, она склонилась к отцу, прикрыла глаза, да так и задремала. Разбудили ее родители во время одной из остановок в какой-то деревушке. Протерев глаза и зевнув, Ева сошла с дилижанса, наведалась с матерью к отхожему месту, а потом Лэндвики, встав неподалеку от дилижанса, подкрепились пирожками и выпили остывшего крепкого чая из небольшой баклажки.

Некоторые пассажиры сошли, кто-то занял освободившиеся места, и дилижанс продолжил путь. Вскоре остались позади милые фахверковые дома, цветущие сады при них, гурты коров и отары овец. Дорога свернула к северу, и пейзаж сменился на ветреную каменистую равнину – начались земли барона Фрера. Единственный сын барона был в числе тех, кто когда-то натравил на Эву кошку. Да и баронство это входит в графство каэра Эркинга, чей сын тоже участвовал в нападении на Эву.