Сведенные судьбой

Габриель расположился на земле, привалившись спиной к заросшей травой насыпи, а она — господи, помоги! — восседала на его коленях. Не веря себе, Пандора оглянулась по сторонам. Как это получилось?

— Нет, — покачала она головой в недоумении и беспокойстве. — Вы ведь сказали, что я целуюсь как пират.

Габриель непонимающе посмотрел на нее.

— А, это… Это был комплимент.

Пандора нахмурилась:

— Это был бы комплимент, если бы я носила бороду и ходила на деревянной ноге.

Прижавшись губами к шее девушки, Габриель нежно провел рукой по ее волосам.

— Простите за неудачное сравнение.

Я лишь хотел этим сказать, что ваш порыв был очарователен.

— Правда? — Пандора залилась краской. Положив голову ему на плечо, она проговорила приглушенно: — А я три дня переживала… думала, что-то не так.

— Зря, дорогая. — Габриель вытянулся, сел удобнее и, еще крепче обняв девушку и уткнувшись ей в щеку, прошептал: — Разве не заметно, что все в вас доставляет мне наслаждение?

— Даже когда я иду на абордаж и мародерствую, как морской разбойник? — мрачно спросила она.

— Пират? Да, в особенности тогда. — Он губами обвел край ее ушной раковины.

 — Моя сладкая, в мире существует огромное количество приличных леди. Предложение намного превышает спрос. И катастрофически не хватает очаровательных пиратов, а у вас, по-моему, просто дар к грабежу и соблазнению. Я думаю, мы нашли ваше настоящее призвание.

— Вы надо мной смеетесь, — покорно сказала Пандора и слегка подпрыгнула, потому что он легонько прикусил ей мочку уха.

Засмеявшись, Габриель обхватил ее лицо ладонями и заглянул в глаза.

— От вашего поцелуя я испытал трепет даже не представляете, какой силы, — шепнул он.

 — Каждую ночь до конца моей жизни мне будет сниться тот полдень на тропе, когда я попал в засаду, устроенную темноволосой красавицей, которая спалила меня жаром тысячи пульсирующих звезд и превратила мою душу в окалину. Даже став стариком, которому уже отказал разум, я все равно буду вспоминать сладкий огонь ваших губ под моими губами, и говорить самому себе: «Да, вот это был поцелуй!»

Дьявол с серебряным языком, подумала Пандора, не в силах скрыть кривую усмешку. Только вчера она услышала, как Габриель добродушно подшучивал над отцом, который любил выражаться тщательно продуманными, законченными, сложными, как лабиринт, фразами.

Совершенно очевидно, этот его дар перешел к сыну.

Почувствовав, что ей нужно установить дистанцию между ними, она выбралась из его объятий.

— Я рада, что вы не больны сифилисом. — Она встала и принялась поправлять юбки, пришедшие в жуткий беспорядок. — И ваша будущая жена — кто бы она ни была — тоже будет рада.

— Действительно, — сухо сказал он, поднимаясь на ноги и отряхивая брюки.