Свадьба

Но муж, казалось, не собирался ничего для этого делать.

Встав в проходе так, чтобы он не смог, если даже захочет, обойти ее, она медленно двинулась вперед.

– Лаэрд, могли бы вы уделить мне минуту вашего времени? – спросила она сладким, как медовый сироп, голосом и так же приторно улыбаясь.

Даже не взглянув в ее сторону, он бросил:

– А нельзя подождать до возвращения?

– К сожалению, нет, лаэрд. Вы вернетесь сегодня вечером?

– Нет.

Улыбка готова была исчезнуть с ее лица, но, поскольку конюх стоял рядом и наблюдал за Бренной, она не хотела, чтобы кто-нибудь догадался о ее истинном состоянии, пока муж не обратит на нее свое внимание.

– Дэвис, что с моим жеребцом? – с недовольством спросил Коннор.

– Не знаю, лаэрд. До вашего прихода он был в полном порядке.

– Я думаю, он нервничает, – заметила Бренна.

– Мы знаем, что он нервничает, Бренна. – Коннор передернул плечами.

Она напряглась от такого снисходительного ответа и небрежного тона.

– Да, конечно, ты знаешь, – согласилась она. – Он нервничает, потому что ты не обращаешь на него никакого внимания.

– Любопытно бы посмотреть, лаэрд, так это или нет, – признался Дэвис, улыбнувшись хозяйке. – Может, миледи и права.

– Надеюсь, что права, – ответила она таким неестественно-приятным голосом, что ее чуть не стошнило.

– Бренна, тебя что-то беспокоит? – спросил Коннор. – У тебя очень странный голос.

– Я чувствую себя прекрасно и очень ценю твою заботу. От искусственной улыбки у нее уже заныли мышцы лица, но она утешала себя тем, что очень скоро отыграется за все, а ради этого стоило пострадать.

– У меня нет времени на такую чепуху, – пробурчал муж, но слова его прозвучали пустым бахвальством, потому что сделал он именно то, что она предлагала.

Как Бренна и предсказывала, едва Коннор подошел к жеребцу, тот сразу перестал суетиться и ткнулся мордой в хозяина, требуя ласки.

– Ты поехал бы на нем, иначе оскорбишь его лучшие чувства.

– Ему нужен отдых. И потом – у лошадей нет чувств. Неужели ему всегда необходимо возражать ей? Бренна стала молиться про себя, в который раз прося у Бога терпения и помощи, чтобы не раскричаться на него сейчас же.

Коннор снял уздечку с крючка, попросил Дэвиса вывести выбранную им лошадь во двор, потом прислонился спиной к стойлу, скрестил руки на груди и наконец соизволил посмотреть на Бренну.

Он не сказал ни слова, пока Дэвис не вышел.

– Ну и что ты хочешь? – нетерпеливо поинтересовался он.