4
0
Глубоко вдохнул, выдохнул, успокоив ретивое, стряхнул с ладони воду, закрыл и кинул назад в кресло бутылку, посмотрел в иллюминатор. Да, есть от чего возбуждаться, только вспоминая, как и что у них было.
Агата его поразила. Она настолько чувственно и истово отвечала на все его ласки и поцелуи, она была так созвучна всем его устремлениям, отдаваясь абсолютно искренне, без какой-либо сексуальной игры или подыгрывания, словно стала частью его самого, что у Игоря сносило крышу и что-то вскипало комком в горле от нежности к этой девочке.
Пластичная, податливая и в то же время сильная, она шла за ним, куда бы он ее ни вел. И ее шелковистая гладкая кожа, ее запах, тихие вздохи и непроизвольные всхлипы… А когда они соединились…
«Так. Остановись», – одергивал себя Югров, посмеиваясь над столь неожиданной чувствительностью, не присущей ему.
Но остановиться было трудно, почти невозможно.
Поразительно. Игорь не мог припомнить, чтобы какая-то женщина произвела на него настолько сильное впечатление и вызвала такие сильные чувства. Она была словно слеплена под него и для него, все в этой девочке было прекрасным, ладным и превосходно подходящим. А когда она лежала под ним, расслабленная, и из ее закрытых глаз вдруг выкатились слезы, Игорь напрягся, подумав, что мог и перестараться, не очень-то себя и контролируя в страсти-то, и спросил обеспокоенно, все ли хорошо, а она ответила:
– Нет, не хорошо, – и посмотрела на него.
Охо-хо, вот лучше бы она и дальше продолжала лежать с закрытыми глазами, ей-богу! Но она распахнула глаза, и Югров утонул в этой бездонной голубизне двух озер, поблескивающих от непролитых восторженных слез, смотревших на него каким-то потусторонним взглядом.
– …потрясающе… великолепно… – выдохнула она.
Ох ты ж, господи! Девочка-девочка…
Югров резко вдохнул поглубже, задержал дыхание и резко выдохнул, справляясь с эмоциями, нахлынувшими новой горячей волной.
«Так, стоп, – одернул он себя, – надо успокоиться. Не мальчик все же, чтобы так эмоционировать после секса с девочкой».
Было-прошло. Надо поблагодарить Агату и неизвестные высшие силы, что свели их вместе, пусть и на обидно короткие часы, но часы, наполненные красотой и звенящим восторгом, как телесным, так и душевным.
А жизнь идет дальше. И в ней нет места Агате, как и в ее жизни вряд ли найдется место для него. Да и не надо.
Но перестать думать, вспоминать и размышлять не получалось.
Не сказать, чтобы Югров был очень уж верным мужем, и за тринадцать лет семейной жизни всякое происходило в его жизни, чего уж лукавить. Себе Югров никогда не врал, предпочитая честность в любом виде, еще в ранней юности хорошо усвоив, что самообман слишком дорого обходится его носителю.
