Судьба непринятой пройдет

Выяснилось, что все эти годы его жена и дети жили в блаженном неведении о существовании у Власа Антоновича другой женщины. И не потому, что они с Анной настолько продуманно шифровались, нет, не сильно-то они заботились о том, чтобы скрывать свою близость, а потому, что коллектив, в котором работал Влас Антонович, был бесконечно предан своему завотделением и из больницы «на волю» не просочилось ни одного слуха или сплетни. Хотя это сродни небывальщине невероятной. А кроме того, по большому счету жена и дети Соболевского мало интересовались как им самим, так и его делами, заботами, рабочими моментами и переживаниями.

И так бывает, жизнь вообще умеет удивить."

"Жена Наталья и дочь с сыном объявили Власу Антоновичу свое осуждение, громкое публичное возмущение его поступком, полный игнор и разорвали с ним всякие отношения.

Он очень сильно переживал столь враждебное отношение к нему, особенно со стороны детей, чуть ли не отрекшихся от отца. Влас Антонович искренне полагал, что не заслужил настолько яростного порицания с их стороны.

Да и на самом деле, с чего так-то негодовать? Власу Антоновичу пятьдесят девять лет, он сделал все возможное и сверхвозможное для своих детей: вырастил, выучил, помог всем, чем мог, в становлении их карьеры, а уходя, оставил все жене: квартиру, небольшой участок земли в Подмосковье, машину, все накопленные в валюте сбережения, все вещи. Взял с собой лишь небольшую дорожную сумку с одеждой, некоторыми дорогими ему личными мелочами, наградами и подарками – и ушел.

Ушел, правда, надо заметить, не примаком к Анечке в дом ее отца и матери, а в небольшую, скромную квартирку, доставшуюся ему по наследству от умерших родителей. Может, именно из-за этого вся та слишком преувеличенная неприязнь и громкое порицание пролились на него потоком от детей и жены? Считали эту квартиру своей собственностью, а она как бы ушла на сторону вместе с отцом?

Бог их знает, что они там считали, и он же им судья. Но взрослые люди, врачи, давно уже оба имеющие свои семьи и своих детей, – и такие истерические ненормальные обиды? Инкриминировалось главным образом, разумеется, основное обвинение: «ты бросил и ужасно обидел маму». А ничего, что Соболевский эту брошенную маму продолжал содержать? Что дважды в год устраивал ее в санаторий и в свою клинику на полное обследование и профилактическое лечение?

Ничего? И она принимала его деньги, его заботу и его беспокойство о ней… и поливала грязью, жалуясь всем общим знакомым, медперсоналу больницы и детям, демонстративно не разговаривая с бывшим мужем.