Судьба непринятой пройдет

Югров замер, словно захваченный этим ее удивительным взглядом. Он совершенно не ожидал и предположить не мог, что почувствует настолько острые и настолько яркие эмоции, увидев ее так близко. Словно рывком пробудилось в нем все глубинное, мужское, страстное, и еще что-то такое… неопределяемое в душе. И этот ее взгляд…

Ребенок заплакал, требуя к себе немедленного внимания, возвращая их обоих из внезапного «зависания» в насущную реальность. Агата повернулась к малышу, разулыбавшись:

– Ну и что бузим?

– А-а-а… – ответил малыш, требовательно протянув к ней ручки, явно жалуясь на то, что его держат в этой коляске.

– Ну ладно, – вздохнула, сдаваясь сразу всем обстоятельствам, Агата, – давай на ручки, раз дядя предложил нам помощь.

Быстро расстегнув ремень безопасности, она подхватила малыша на руки и обратилась к Югрову:

– Тогда, если вам не трудно, и сумку нашу возьмите, пожалуйста, – указала она на объемистую дорожную сумку, стоявшую рядом с коляской.

Югров прихватил сумку, жестом спросив: можно ли ту пристроить в пустую коляску, что и сделал, получив молчаливое согласие кивком головы.

Уже ничему не удивляясь, Игорь лишь хмыкнул, когда во время оформления выяснилось, что они летят одним самолетом в Москву. И ясно, что без вариантов зарегистрировались они на соседние места – ну а как, раз уж он, под влиянием порыва, решил-таки подойти, обозначить себя и предложить помощь… а-а, да что объяснять.

Они практически не разговаривали, пока поднимались по лестнице и проходили контроль, так, перебросились незначительными репликами исключительно по вопросам прохождения досмотра. И только войдя через магазины в зону вылета, Югров спросил:

– Сядем где-нибудь в кафе?

– Да, можно, – приняла его предложение Агата. – Я бы кофеечку выпила, а то ночь была суматошная, в сборах, и подъем рань-полрань.

– А-а-а, – замахал ручонками ребенок, вдруг радостно запрыгав у нее на руках.

– Тоже кофеечку хочет? – усмехнулся Игорь.

– Слишком много впечатлений, все вокруг новое, много людей, много действий, дорога, машины, – объяснила Агата. – Перевозбудился. Ему давно спать пора, а он разгулялся вовсю, не угомонишь.

– Сын? – спросил вдруг Игорь.

– Племянник, – улыбнулась светло и любяще малышу Агата.

– Как зовут? – не удержавшись, заражаясь этой ее теплой материнской радостью, улыбнулся и Югров.

Он совсем забыл, насколько заразительно обаяние этой девушки и что рядом с ней он начинает постоянно непроизвольно улыбаться, и вообще как-то светлеет жизнь и на душе, когда она рядом.

– Лев. Левушка, – представила девушка малыша.

– А-а, – услышав свое имя, запрыгал с новой волной энтузиазма мальчонка на руках у тетушки.