4
0Аркадий не удержался на ногах и упал на диван. Ксения в ужасе уставилась на него. Казакова замерла с открытым ртом. Воропаев просто окаменел.
Аркадий медленно поднялся, держась за щеку. Он был очень бледен, нижняя губа предательски тряслась. Ксения вдруг поняла, что он с трудом сдерживается, чтобы не заплакать. Внезапно ей стало его безумно жалко.
– Эдуард, – тихо произнес Павел Васильевич, – ты считаешь, что это было лучшим решением проблемы?
– Со своими проблемами я разбираюсь кардинальным образом, – хмуро бросил Кривоносов.
Он развернулся и, не прощаясь, вышел из кабинета. Ксения мягко дотронулась до плеча Аркадия. Он нервно вздрогнул.
– Ты в порядке? – прошептала она.
– В полном! – горько сказал парень. И выбежал вслед за отцом.
– Нам тоже пора, – сказал Павел Васильевич. – Пойдем, Ксю, нам предстоит серьезный разговор.
Он взял со стола складной нож и сунул его в карман плаща. Затем попрощался с Нелли Олеговной, и они с Ксенией вышли в коридор.
– Поверить не могу! – произнес отец. – Ты… и вдруг с ножом! О чем ты вообще думала?
Ксения виновато почесала затылок:
– Он у меня уже давно… вообще-то. Павел Васильевич вытаращил глаза.
– И я часто ношу его с собой, – продолжила Ксения. – Ну, там, карандаш подточить…
– Мне кажется или у меня и впрямь все уши в лапше?
– Но я не хотела ничего дурного. Он начал приставать ко мне и становился все… настойчивее. Пришлось его припугнуть…
– А вместе с ним и еще половину школы?
– Так вышло. Зато он сразу от меня отстал.
На улицу они вышли молча. На скамейке у крыльца грелась на солнышке Светлана Романова. Она проводила их заинтересованным взглядом. Уже когда они подходили к машине, Павел Васильевич произнес:
– Мне отрадно, что ты можешь постоять за себя, Ксю. Но в следующий раз постарайся делать это без применения оружия… Любой конфликт можно разрешить, не применяя силу…
– Ну… не знаю. Некоторые люди просто не понимают слов.
Теперь пришла очередь Павла Васильевича чесать затылок.
– Ты права, – наконец вздохнул он. – Это неправильно, непедагогично. Я должен тебя переубедить, ведь это мой родительский долг. Но, черт побери, ты права! Некоторые индивидуумы понимают только грубую силу! Ладно! – Он шутливо приобнял ее за талию. – Постарайся в следующий раз хотя бы не делать этого на виду у завуча.
– Я тебя люблю! – рассмеялась Ксения.
На стоянке в паре метров от них остановилась небольшая легковая машина вишневого цвета. Людмила Афанасьевна вылезла из нее, держа в руках целую кипу свернутых трубочкой географических карт. Затем попыталась ногой захлопнуть дверь, покачнулась и едва не упала на дорогу. Карты веером разлетелись по стоянке. В последний момент Павел Васильевич успел подхватить женщину.
– Боже! – воскликнула учительница.
