Сотня. Казачий крест

Как ни крути, а это и вправду были его кровные родственники. А значит, он спокойно может их так называть. Тем более что сами пращуры без тени сомнений называли его своим сыном.

Выходит, он внешностью изначально удался в собственного прадеда. Вот только историю с молнией он в семье никогда не слышал. Эта тема никогда не поднималась. И именно это теперь парня беспокоило. Ведь если такого казуса в их семье не случалось, получается, что история начинает развиваться по иному пути. И вот тут Матвей вставал на скользкую дорожку догадок и домыслов. Ведь никакой научной базы у него не было, да и взять её было просто негде.

Ведь подобных случаев достоверно никогда не было зафиксировано. Во всяком случае, он об этом не слышал.

Самым сложным для парня оказалось принять случившееся и заставить себя начать вживаться в окружающую действительность. Несколько раз он оказывался на грани нервного срыва, и только железная воля и привитые дедом навыки никогда не сдаваться помогали ему выдержать всё это. Этот спор с самим собой продолжался примерно полтора месяца, но сумев принять случившееся, Матвей понял, что жить стало легче.

Теперь, отбросив эмоции, он мог сосредоточиться на окружающей действительности и начать вписываться в неё. От разоблачения и последующих проблем его спасало только то, что свидетелей всему случившемуся было множество. Так что все свои косяки он легко мог списать на потерю памяти. Но, даже имея такую железобетонную отмазку, он старался воздерживаться от частого общения с соседями. Мало ли какая ерунда вылезет в разговоре или поведении.

Основу для шашки им с отцом пришлось скручивать вдвоём. Благо силой обоих мастеров бог не обделил.

Проковав заготовку на холодную, они оставили её и отправились в дом, ужинать и отдыхать. Перед столь серьёзным делом нужно было набраться сил. Проковка шашки должна была занять больше времени, так что им предстояло не спать как минимум трое суток. Как минимум неделю им надо было прожить в обычном режиме.

Чего стоило им обоим изготовление первой шашки, знали только они двое и Господь Бог. Из кузницы мастера вывалились с красными как у вампиров глазами, пошатываясь от усталости. Сунув голову в бочку с водой, Матвей стряхнул с лица воду и охрипшим от усталости голосом проворчал:

– Теперь я понимаю, почему булатные клинки так дорого стоили.

Тут пока один откуёшь, сдохнешь.

– Это верно, – устало буркнул Григорий, зачерпывая воду и умываясь.

Заточить, отшлифовать и насадить рукоять было делом ещё нескольких дней. Но теперь, когда гонка на выживание закончилась, это можно было делать не торопясь. Закончив, Григорий осторожно положил шашку на наковальню и, тряхнув головой, еле слышно произнёс:

– Всё. Теперь испытывать надо.