Солнечная тайна Изабель

— Летучая мышь горит от нетерпения поздороваться с вами!

Я сразу узнала Доротею, не смотря на тюрбан и маску, и облегченно выдохнула — присутствие этого мужчины меня напрягало.

— С удовольствием поприветствую ее, — я посмотрела на ухмыляющегося Мефистофиля. — Прошу прощения, но отказать царской особе я не имею права, было приятно поговорить с вами.

— Ничего, я прекрасно вас понимаю, — бархатным голосом протянул незнакомец. — Моя тетушка бывает очень напориста, особенно в купе с моей матушкой.

Доротея фыркнула и потащила меня прочь, а я с изумлением поняла, что разговаривала с братом маркграфа.

Только сейчас, немного придя в себя, я заметила, как красиво вокруг. Большой зал освещался множеством восковых свечей в хрустальных люстрах и серебряных канделябрах, расставленных под стенами. Благоухающие розы в высоких вазах еще больше отдавали свой аромат под их теплом и он проникал всюду, пьяня своей изысканной сладостью. Между гостями сновали лакеи с подносами, на которых стояли искрящиеся бокалы со всевозможными напитками, а начищенная поверхность паркета могла соперничать с зеркалом.

Мы подошли к Марселле и та восхищенно ахнула, разглядывая меня со всех сторон.

— Вы очень хороши, детка! Платье невероятно идет вам! Портниха постаралась на славу!

— Спасибо, — я сделала книксен. — Если бы не ваша помощь, вряд ли бы я смогла найти такое платье.

— Это такая мелочь, дорогая, — Доротея посмотрела куда-то выше моей головы. — А вот и Массимо.

К моим щекам прилила кровь и я поблагодарила Бога, что это маскарад и смущение скрывала темная вуаль.

— Донна Изабель, — услышала я его глубокий, завораживающий голос и медленно обернулась.

— Ваша светлость, — я снова присела в реверансе. — Праздник чудесен. Спасибо за приглашение.

— Мой вклад в это мероприятие совсем незначителен, это заслуга вот этих милых сеньор, — он кивнул на Доротею и Марселлу. — Они все это организовали, а теперь почивают на лаврах восхищений, которые как из рога изобилия сыплются на их головы.

— Вашей даме стало лучше? — поинтересовалась я, и маркграф улыбнулся краешками губ.

— Не думаю, что она вообще испытывала недомогание. Женское кокетство — не более.

Как он мило назвал уловки и интриги — женское кокетство…

Я увидела белокурую красотку, которая разговаривала с высокой женщиной в темном одеянии и вдруг поняла, что это Франческа со своей племянницей. Она даже здесь выглядела черной вороной и вполне могла себе приделать на маску клюв, чтобы сходство было полным.

Николетта выглядела раздраженной — это было видно по ее резким движениям и быстрым взмахам веера.