3
0— У нас! У нас!
— Что у нас? — мне сделалось дурно — неужели опять что-то случилось?!
— Советник дона Массимо Ногаролла! — выдохнула она и ткнула пальцем на дверь гостиной. — О Мадонна! Он здесь собственной персоной!
Почему-то я тоже занервничала, но тут же одернула себя. Да что такого? Приехал человек узнать, как дела, что в этом удивительного? Соберись!
Это был пожилой мужчина среднего роста с седыми волосами и широкими плечами, которые обтягивал пыльный бархатный камзол — видимо он тоже ехал верхом. Его проницательный взгляд казался холодным, но лишь до того момента, как он улыбнулся.
— Приветствую вас, — я легонько присела и, выпрямившись, вежливо поинтересовалась: — Что привело вас в мой дом?
— Очень приятно познакомиться, донна ди Кантини, — мужчина поцеловал мне руку и представился. — Меня зовут Адамо ди Бьянко, я — советник маркграфа. Он отправил меня к вам с очень важной миссией.
— И что же это? — я заволновалась пуще прежнего и не зря.
— Имею честь вернуть вам то, что принадлежит вашей семье, — советник повернулся и взял со столика большую шкатулку.
Дрожащими руками я открыла ее и ахнула — это было настоящее богатство. Несколько колье с драгоценными камнями, браслеты, серьги и перстни… Все это переливалось под лучами полуденного солнца, слепило глаза и я тихо воскликнула, осененная внезапной мыслью:
— Да тут хватит на новую деревню и на мои виноградники!
Если советник и удивился, то вида не показал. Он подождал, пока мой взгляд не стал осмысленным и сказал:
— Всего хорошего донна ди Кантини.
— Подождите! — я закрыла шкатулку и подошла к нему. — Прошу вас, передайте маркграфу, что наша семья очень благодарна ему за помощь.
— Обязательно передам, — он поклонился и вышел из гостиной, а я медленно опустилась в кресло, все еще не в силах прийти в себя от внезапной радости.
В комнату вошла Лучиана и испуганно уставилась на меня.
— Донна Изабель, все в порядке? У вас такое лицо…
— Посмотри в шкатулку, — я протянула ей свою «сокровищницу», улыбаясь на все тридцать два зуба.
Она осторожно открыла ее и, зарыдав, бросилась обнимать меня.
— О Господи! Матерь Божья! Я не верю! Не верю!
А я верила. Верила и знала, что теперь все пойдет по-другому и «Мистико соларе» вернется к прежней жизни и процветанию.
* * *— Нет, нет, нет и еще раз нет! — голос тетушки Марселлы разносился по всем этажам замка и Массимо улыбаясь, покачал головой, направляясь в бальный зал. — Это ужасно! Доротея, ты хочешь моей смерти?!
— Что на этот раз? — маркграф вошел в распахнутые двери и его брови поползли вверх.
