3
0— В городе неспокойно, а им вздумалось куда-то уехать!
Внезапно меня пронзил приступ такой сильной боли, что я закричала и доктор, быстро вытерев руки о протянутое ему служанкой полотенце, сказал:
— Сеньоры, я прошу вас оставить нас с графиней. Она вполне может справиться самостоятельно.
— Все будет хорошо, дорогая, верь мне, — Доротея ласково посмотрела на меня. — Тебе нечего бояться.
— Скажите Массимо, чтобы он пришел ко мне… — попросила я свекровь. — Пусть придет, как только приедет…
— Хорошо, детка. Я сразу же отправлю его к тебе.
Доротея поцеловала меня в лоб, и тихо переговариваясь, они с Марселлой покинули комнату.
— Ваша светлость, — доктор улыбнулся мне. — Давайте посмотрим, насколько резв ваш малыш.
Схватки становились все сильнее, и я искусала все губы в кровь, чтобы не кричать. Пот градом катился по спине, и насквозь мокрая сорочка прилипла к телу.
— Уже совсем скоро, — доктор повернулся к служанкам и приказал: — Приготовьте теплую воду и чистые пеленки!
Ощущение, что меня разрывает изнутри, стало совсем невыносимым, и я вцепилась в столбик кровати с такой силой, что он затрещал.
— Хорошо… хорошо, ваша светлость… — врач резко наклонился, и я почувствовала его руки. — А теперь помогите ему!
Я собрала все свои силы, натужилась и откинулась на подушки, испытывая невероятное облегчение.
— Это мальчик! — услышала я голос доктора и слабо улыбнулась. — Прекрасный, здоровый парень!
Раздалось нечто, похожее на писк, а потом ребенок закричал во все свои маленькие легкие и я прошептала:
— Дайте мне его! Дайте мне моего ребенка!
— Сейчас, ваша светлость, — доктор подошел ко мне с другой стороны и пощупал лоб.
"Служанки акуратно заменили белье, переодели меня в чистую сорочку, а я не сводила глаз с маленького, орущего комочка, пока его осторожно обтирали теплой водичкой и заворачивали в чистую, мягкую пеленку.
Когда мне передали сына, я расплакалась, глядя на его сморщенное, красное личико, пухленькие щеки и темный вихрь — точно такой, как у Матео.
— О мой дорогой… — я поцеловала его, и он захныкал, потешно двигая бровками и морщась.
Дверь внезапно распахнулась, и в комнату ворвался Массимо. Он сначала замер, глядя на меня, а потом в несколько шагов преодолел расстояние между нами и упал на колени.
— Изабель, душа моя…
— У нас сын, Массимо… Лука, — с гордостью прошептала я и вдруг заметила, что его одежда в пятнах копоти, а от самого маркграфа разит дымом. В моей голове тут же всплыли слова доктора: «— Королевский дворец пылает! Говорят, что заговорщики ворвались туда и Виктор свергнут!».
