Собственность бывшего

Чувствую, как член все сильнее наливается кровью, горит и ноет в желании ощутить эту сладость на себе.

Я ласкаю клитор все сильнее, чувствуя, как бедра вокруг лица сжимаются, а Диана задыхается и стонет все громче.

— Артур, господи, пожалуйста.

Она падает вперед, опирается руками на пол, пока я усиливаю напор, проникая в нее пальцем. Но не довожу до конца, оставляя ее на самой грани. Вылезаю из-под любимой задницы, пристраиваясь сзади. Диана хнычет, поворачивает влажное, порозовевшее лицо.

— Ненавижу тебя.

Я провожу рукой по изгибу спины, наслаждаясь шелком кожи. Сверху вниз до упругой задницы, чья кожа сейчас горит огнем в свете пламени сотни свеч. Снизу вверх к шее, кожа на которой такая тонкая, что порой боишься сжать. Но сейчас меня интересуют волосы, черным барахатом раскинувшиеся по плечам. Я собираю их в хвост, натягиваю до предела.

— А я тебя люблю, — провожу головкой по мокрым, распухшим губам, замечая, как вибрирует анальное отверстие. Успеется.

Проникаю во влагалище только головкой, смотрю теперь на Диану, что тоже не сводит с меня взгляда.

Еще немного.

Еще пол сантиментра и так глубоко, что, кажется, чувствую самый край.

Диана сглатывает, помогает мне взять ее еще глубже, легонько работая бедрами.

— И ты меня любишь.

Диана молчит, а я поднимаю ее к себе, сжимаю в одной руке грудь, в другой волосы и требую ответа:

— Любишь?

— Мог бы и не спрашивать.

— Любишь?! — толкаюсь сильнее, сжимая грудь в одной ладони.

— Люблю, Артур, разве может быть иначе?

Наверное, этого мне не хватало.

Такого просто «люблю»!

Для уверенности, что она ко мне по итогу вернется. С утра может сказать, что это ничего не значит, после разговора может обидеться, снова не видеться со мной месяц и больше. Но она любит, а значит, и я готов ждать мою леди сколько угодно.

Двигаюсь поначалу медленно, целуя влажные, искусанные губы. Но все меняется когда она сама просит:

— А можно по-другому?

— Как? — сам задыхаюсь от желания начать трахаться, а не заниматься любовью.

— Грубее.

Сильнее толкаюсь в гостеприимное нутро.

— Так?

Вытаскиваю член почти полностью и снова засаживаю глубоко и жестко.

— Или так?

Толкаю ее на пол, вжимаю грудь, вынуждая прогнуться в пояснице и принимаюсь вбиваться с широкой амплитудой.

— А может, ты хочешь так? – ускоряю движение, усиляю давление. — Говори, Диана!

— Господи, да, да, да!

— Что мне сделать?

— Трахай меня, Артур.

— Просто трахать? Как леди?

— Нет.

— Говори, как ты хочешь?

— Артур, я не могу-у…

— Говори, иначе… — Я уже вытаскиваю. Мне нужно ее согласие. Мне нужно знать, что она сама этого хочет.

— Выеби меня как шлюху, пожалуйста, — почти хнычет она, а я отпускаю себя. Толкаюсь, как печатный станок, снова и снова, слыша уже не стоны, а крики. И их больше не нужно заглушать. — Артур, Артур.