Собственность бывшего

Или проведет его без моего ведома. Он может. У него всегда есть возможность начать мною манипулировать, поэтому дождалась, когда срок будет достаточным, чтобы любой аборт без показаний был уже противозаконным. Будущему президенту не нужна такая слава.

Я ограничила наше общение, но приняла квартиру. Просто глупо начинать все сначала. По сути без Артура я бы осталась Титовой, которую избивает и продает собственная мать. Наверное, эта мысль тоже не позволила мне уйти в никуда. Поэтому я осталась и держала его на расстоянии. Более того, поставила условия, на которые он пошел.

Я перестала задыхаться рядом с ним. Мне больше не требуется его одобрение. У меня нет ломки и дикого желания его коснуться. Но… Но… Но… Я рада, что он развелся. И рада, что у него никого нет. Наверное, еще осталось к нему какое-то собственническое чувство, которое я много лет глушила.

А еще он отец моего ребенка. И, несмотря на опасность, что такой папаша может сломать дочке психику, я знаю, что он сделает для нее все. Как всегда делал для меня. И никогда, никогда не оставит в беде, как сделал с сестрой Виталий.

Я прикрываю глаза, поглаживая живот. Почему он ничего не сказал? Почему даже не спросил, как я себя чувствую?

Тоже глупо надеяться.

Может, он и не вспомнит о дочке, пока той не исполнится восемнадцать. Скорее всего, так.

В этот момент в дверь звонят, и я резко встаю. Я не вызывала доставку. А может, Алена?

Да, скорее всего, она, ведь я ни за что не поверю, что сюда поднялся Артур.

Сглатываю и тихонько иду к двери. По коже мороз, и я хватаю с дивана огромный теплый пуловер, в котором обычно утопаю по самые коленки. Двигаюсь к двери и смотрю в глазок. Никого.

И снова звонок.

— Диана, открой дверь.

Пальцы немеют, горло пересыхает. Я резко поворачиваюсь спиной и прислоняюсь к двери.

— Зачем? — Что ему нужно? Ведь мог все сказать в машине.

— Поговорим.

— В машине ты не захотел меня слушать. — Так странно болтать через дверь, но и открыть в таком состоянии не готова. Я не знаю, что может случиться.

— Ты начала нести чушь про разные фамилии и то, что я не буду интересоваться ребенком. Не хотел тебя оскорбить, вот и отправил домой.

— Почему чушь? Ты никогда не хотел ребенка.

— Есть вещи, которые неизбежны.

— То есть ребенок для тебя вещь?

— Не переиначивай, — повышает он голос. — Я хотел, чтобы ты забеременела. Открой дверь, Диана. Что мы, как два психа, через стенку болтаем."

"— Хотел? — злюсь я. — То, что я вообще забеременела, чудо, учитывая сколько лет меня травили. По твоей инициативе.

— Ты так сильно хотела ребенка от Обломова?

— Я хотела ребенка. Неважно от кого.

— Так надо было без презерватива в любой бар сходить. Раз тебе неважно.

— Теперь ты переиначиваешь.

— Хочешь сказать, совсем не рада, что у тебя будет дочка от меня?

Дочка.