2
0Я даже улыбаюсь, как ребенок, получивший долгожданный подарок, пока иду босыми ногами по ковру с высоким ворсом. Рассматриваю все, изучаю, пробую пользоваться автоматическими элементами. Провожу рукой по каменной столешнице, кайфуя, что ни у кого не нужно больше спрашивать разрешения.
Приняв душ, готовлю себе легкий ужин. Если честно, сегодня я не хочу видеть Артура. Это вечер хочу провести одна, подумать, поразмышлять и составить что-то вроде плана действий. Где-то в семь звонит Алена. Она и до этого звонила, но возможности ответить у меня не было.
— Я узнала только днем, не могла дозвониться. Начала трезвонить всем, кому знаю, а мне уже сообщили, что ты свободна и никаких обвинений не было толком.
— Думаю, Артур постарался.
— Ну да, точно. А не он убийца?
— Алена, — усмехаюсь, откусывая сельдерей. — Он скорее мог это подстроить, но сам бы руки не марал. И к тому же был со мной.
— Ты где сейчас? Только не говори, что с мужем. Приезжай, комната тебя ждет.
Я закусываю губу от удовольствия, уже зная, что откажу.
— Нет, Ален, не нужно. Мне теперь есть, где жить.
— Да? Левицкий расстарался?
— Он. Я была в шоке.
— И замуж уже позвал?
И ничего радостного в ее вопросе нет.
— К чему весь это скептицизм, Ален? Он делает мне приятно.
— Даже страшно представить, где и что такого он сделал, чтобы сделать тебе так приятно. Просто не ведись на это все. Помни о тех годах, в которые он унижал тебя и делал больно. Изменял…
— А если не изменял?
— В смысле?
— Ну он утверждает, что когда мы начали жить вместе, он ни с кем не спал.
— И ты поверила? Ладно-ладно, я не хочу показаться стервой, просто… Все слишком хорошо, тебе не кажется? Квартира, замужество, сейчас быстренько разведетесь и заживете долго и счастливо, рожая розовощеких пацанов?
Я напрягаюсь, присаживаюсь на стул, опускаясь лбом на прохладную столешницу.
— Я не знаю, Ален, как будет. Да и про пацанов вряд ли. Он, вероятно, рад, что я не могу иметь детей. Он не идеальный, скорее, наоборот, просто если он не изменяет, если не предает, то ведь на все остальное можно закрыть глаза?
— То есть подстроит он убийство конкурента и ты закроешь глаза?
— А ты не закроешь?
— Речь не обо мне.
— Речь о любви, Ален и о том, что, если любишь, то будешь стоять рядом со своим мужем, что бы он ни сделал. А я люблю, глупо это отрицать, и пять лет рядом с другим были показательными. И если он любит меня в ответ, если ждал меня так долго, готовил мое возвращение, то разве я не могу простить ему то, благодаря чему он добивается успеха?
— Понятно. Еще одна Меллиса подрастает.
— Ну ты сравнила, конечно. Артур не убийца и не предавал меня, подстраивая похищение своего же ребенка.
— Какие ваши годы, дорогая.
