Снова будешь моей

Паническая волна ужаса бьётся в груди и требует немедленного выхода эмоций.

Но я ещё держусь.

В небольшом кабинете, куда нас в итоге заводят (спасибо, что не в клетку посадили) стоит старый деревянный стол и несколько стульев. На небольших окнах решётки.

Сотрудник усаживает меня на стул и выхватывает сумку из рук. С Ксюшей все те же действия повторяет, видимо, его напарник — долговязый мужик лет тридцати пяти, на вид довольно серьёзный.

— Сидим здесь, тихо. Будете шуметь или орать, посажу в общую камеру. Считайте, пожалел вас, — говорит долговязый, выходя из комнаты.

Решение возникает молниеносно. У меня просто больше нет ни одного варианта. Папа сейчас на Кипре, Давид не в городе.

— Мы имеем право на звонок, — вскакивая со стула, сообщаю ему в спину.

Я это видела в фильмах, на секундочку. Правда, точно не знаю, работает ли в России это правило. Но надо ведь что-то делать, поэтому продолжаю:

— Позвоните моему мужу. Громов Андрей Константинович. Или верните мои вещи, я сама ему позвоню.

Почему-то именно сейчас не хочется упоминать, что муж бывший. Когда так нуждаешься в защите, этот факт уже не кажется сверхважным.

— Громов Андрей Константинович?! — медленно повторяет Молодой. — Это брат Грома, что ли? — обращается уже к напарнику.

— Хер знает, — отзывается тот. Задумчиво осматривает меня с ног до головы.

Ну посмотри же на меня, ну? Какая из меня проститутка? У меня даже ботфортов нету. И кепки этой, как у Джулии Робертс.

— Да-да, Андрей, мой муж — брат Глеба. Громов Глеб Константинович, — радостно восклицаю.

Глеб лет десять назад работал каким-то начальником в розыске. Потом ушёл в отставку, чтобы заняться бизнесом.

— Ладно, разберёмся. Если врёшь, оставим ещё на одну ночь, — хохочет парень, плотоядно рассматривая мою фигуру в открытом платье.

Боже, как же всё мерзко и противно. Хочется накрыться одеялом и проснуться дома, в своей постели.

Ксюша начинает реветь ещё больше, все её лицо залито тушью. Надзиратели выходят из кабинета и закрывают нас на ключ.

Тут же кидаюсь к подруге, обнимаю её со всей силы.

— Милая моя, прости, прости, прости. Я не знаю, зачем вообще с ним связалась.

— Что теперь с нами будет? — всхлипывая, шепчет подруга. — А если они сообщат на работу?

Ксюша работает заместителем директора в ювелирном магазине недалеко от моего офиса.

— Меня уволят и больше никуда не возьмут, — продолжает реветь подруга, — в ювелирках с этим строго.

— Не уволят, не переживай ты так.

Вдруг она замолкает, смотрит на меня огромными затравленными глазами и выдаёт:

— А если они нас изнасилуют? Я слышала в новостях, такое бывает.

— Ну прекрати, никто нас насиловать не будет, — успокаиваю подругу, гладя по плечу.

Сама же начинаю ещё больше нагнетать себя внутри.