3
0
Макаров соображает лучше меня, он снимает меня с каменного бортика и берет на руки. Я почему-то думаю о том, что он тоже теперь станет мокрым. А еще приходится контролировать себя, чтобы не начать жаться к его телу. Он теплый как камин, поэтому к нему тянет магнитом. Как бывает тянет зимой в отапливаемый магазинчик, даже если тебе не нужно ничего покупать.
— Анфиса, — требовательно произносит Макаров. — Принеси одежду.
Анфиса?
Она рядом?
— Одежду? — она отзывается непривычно нервным голосом. — Я не уверена, что…
— Быстро!
Макаров толкает дверь ногой и вносит меня в небольшую комнату. В ней темно, полоска света падает из коридора и освещает лишь пару метров. Но это даже хорошо. В серой дымке спокойнее, чем в залитой солнцем оранжерее. Можно меньше переживать за тонкое платье.
Хотя глаза предательски быстро привыкают к сумраку. Я замечаю вокруг мебель в заводских упаковках. Макаров как раз опускает меня на новенькое кресло, заранее сдернув полиэтилен.
— Тут теплее, — произносит он.
— Совсем чуть.
— В здании ремонт, систему отопления еще толком не отрегулировали. Могу отнести в машину, — бросает Макаров через секунду.
— Там оживленная улица, лучше сначала переодеться.
— С тебя нужно снять платье.
Я фыркаю на эмоциях, но голос разума соглашается с Макаровым. Мне нужна другая одежда, сидеть в шелковом и насквозь мокром платье — так себе идея.
— Я отдам тебе пиджак, пока Анфиса несет сменку, — Алексей начинает то ли торговаться, то ли уговаривать меня с флиртующим подтекстом. — Он теплый.
Макаров опускается на одно колено передо мной и стаскивает с плеч свой пиджак. С его высоким ростом наши лица все равно остаются на одном уровне. Следом он подносит ладони к моим бедрам, собираясь потянуть ткань.
— Я сама, — выдыхаю. — А ты отвернись. Или вообще выйди. Пиджак, так уж и быть, можешь оставить.
— А вдруг ты опять упадешь? Тебя опасно оставлять одну.
Я замечаю, что его воспитание исчерпывает свой лимит. Он некоторое время воспитанно отводил глаза, но с этим покончено. Мужской взгляд опускается намного ниже моего лица и исследует мои формы. Довольно откровенно и жадно.
Мне больше не кажется, что полутемная комната — это хорошо. Во-первых, всё прекрасно видно, а, во-вторых, атмосфера пропитывается ароматом интимности. Не хватает только зажечь свечи и включить какой-нибудь хит с томным вокалом.
— Ты уже зубами стучишь, — бросает Макаров и всем видом показывает, что переговоры закончены.
Не знаю, как ему удается провернуть перемену за пару секунд, но я вдруг оказываюсь на его коленях, а уверенные сильные ладони с легкостью сдергивают с меня платье через голову.
