3
0Он спустился с крыльца и услышал, как шелестят шины по влажному асфальту. Водитель подал машину, но не стал выходить на улицу. Макаров отучил местного водителя от привычки открывать ему дверь. В России он спокойно к этому относился, но тут это слишком напоминало ритуал из вселенной “хозяин и раб”.
Он сам открыл себе дверцу и сел на переднее место. Кивнул, что можно трогать, и достал сотовый из кармана. От Полины было двадцать сообщений и столько же звонков. Он быстро переключился с нее на другое дело, чтобы не убить настроение окончательно. Помощник как раз прислал отчет по издательству.
— Ирина подписала договор на две книги, — писал помощник в сообщении. — Она придумала себе псевдоним.
— Какой? — бросил Макаров в трубку, набрав помощника.
— Ирина Рассветова.
Значит у нее новое имя.
А как по-другому?
Когда он смешал ее собственное с грязью.
— Она не должна знать, что я имею отношение к предложению издательства, — твердо проговорил Алексей.
— Конечно, босс.
— О помощи лагерю тоже.
— Мы оформили ее как государственную программу. По бумагам выходит, что новый корпус и собственный спуск к набережной им построили на бюджетные деньги.
Макаров отключился.
Он все чаще думал о ней.
И все чаще запрашивал отчеты охраны, которую оставил при ней.
Она выглядела счастливой на снимках.
Милой, естественной и улыбчивой.
Он открыл ее фотографию из свежего отчета и остро почувствовал, как внутренняя пружина разжимается.
Напряжение уходило, а вот горький осадок наоборот… становился резче.
Машина свернула на тесную улицу, хотя в Корее все было тесным. Макарову не нравился дом, который подобрал нанятый человек и который считался роскошным по местным меркам.
Но у Алексея были другие мерки.
Он едва сохранил непроницаемое лицо, когда ему показали задний двор. В этой маленькой стране каждый лишний метр пространства казался чудом и стоил огромных денег, а для Макарова такой двор больше подходил для выгула собак.
И то мелких пород.
Он вышел из авто и повернул к лестнице. Дом представлял собой стильный монолит из темно-коричневого камня. Прямые линии, минимализм и чувство, что ты попал в музей антиуюта.
Алексей поднялся на первый этаж. Датчики движения реагировали на каждый пятый его шаг, зажигая новые лампочки. Когда он оказался в гостиной с камином посреди комнаты, ему навстречу вышла Полина. На ней была шелковая пижама с узором из золотых цепей. Она выглядела напряженной и то собирала руки в замок, то пыталась найти для них место около бедер. Она с опаской покосилась на Макарова, стараясь угадать его настроение.
Три месяца в каком-то смысле пошли ей на пользу.
Она стала спокойнее.
Временами на грани комы.
Она оставила флирт. Смирилась, что муж не реагирует на нее, как на женщину.
