5
0
Тогда что он тащил?
Разумнее всего было уйти, отчитаться о выполнении просьбы и остаток времени посвятить своей непосредственной задаче. То есть слежке за Решетниковым. «Маячок бы надо исхитриться поставить на него, чтобы быть в курсе всех перемещений. Благо Илюшин крутанулся и добыл высокоточную технику».
Но Сергей колебался. Макаром Илюшиным руководило бы любопытство. Бабкиным двигало совсем другое чувство: его использовали втемную, и он слегка сердился.
«Она не должна тебе докладывать, что у нее там на самом деле. Сказала первое, что в голову пришло».
Разумно.
Определенно, сам дом Грегоровича провоцировал на то, чтобы совать нос куда не следует. «Как говорит Илюшин, лишней информации не бывает». С этой мыслью Бабкин взялся за фигурную скобку и откинул крышку.
В сундуке, скрючившись и неловко поджав ноги, лежал Андрей Решетников и невидящими глазами смотрел куда-то вбок. Шею его пересекала широкая красная полоса.
Кто бы ни перерезал администратору горло, он сделал это не больше получаса назад.
Первое: крепко выругаться.
Второе: бросить взгляд на часы, запоминая точное время обнаружения трупа.
Третье: позвонить Илюшину.
Из этого списка Сергей Бабкин успел выполнить только первые два пункта.
Глава 3
1Сложнее всего оказалось выбрать правильное место для фотографии. Как будто ее спрятали, но недостаточно тщательно. Ни в коем случае не выложить напоказ, чтобы она бросалась в глаза. Но и не перестараться: Анжела должна наткнуться на снимок, иначе весь план пойдет псу под хвост.
Олеся прислушалась. Кто-то идет?
На случай, если ее обнаружат в чужой комнате, она заготовила дюжину одинаково малоправдоподобных объяснений.
Поэтому за ужином пришлось налегать на шампанское. Гагарина его терпеть не могла, предпочитала хорошую водку, а еще лучше – самогон. Да под соленые грузди, да с отварной картошечкой!
В животе настойчиво забурчало.
Шиш вам, Олеся Степановна, а не грузди с молодой картошкой. Или хотите ползать стокилограммовой тушей? Моржихой, вытащенной на сушу?
Не хотите? Вот и держите себя в руках.
Олеся обежала глазами комнату. Взгляд ее задержался на пиджаке, небрежно брошенном на стуле.
Хороший пиджак. Кожаный. Родом из девяностых. У Вороного весь стиль такой, из девяностых. «Умрите все от зависти» называется.
– Умрем, умрем, – пробормотала Олеся. – Сдохнем под забором.
Она сунула фотографию во внутренний карман пиджака, так, чтобы уголок торчал наружу. Анжела должна заметить.
