Бумажный занавес, стеклянная корона

Господи, какой же чурбан!

Она уткнулась ему в плечо и разрыдалась.

Вороной ничего не понял, но на всякий случай покровительственно похлопал жену по спине.

– Ничего, ничего. Не реви, глаза опухнут! – утешил он ее как мог.

Раздался тихий стук, и по ковру покатилась лисья лапка. Решетников дернулся было, чтобы поднять ее, но, заметив всеобщие взгляды, подался назад.

– А вот это любопытно! – Бабкин присел на корточки. – Слышь, друг! Откуда она у тебя?

– Откуда она у тебя? – слово в слово повторил его вопрос низкий голос за спиной. Кармелита шагнула вперед и озадаченно уставилась на администратора покойного Джоника.

Под всеобщими взглядами Решетников выпрямился. И по лицу стало ясно, что его можно распять, сжечь и колесовать, причем даже одновременно, но он не скажет ни слова. «Упрямый черт!» – оценил Бабкин. Он чувствовал, когда можно что-то выжать из человека, а когда даже подступаться бесполезно. Решетников захлопнул створки, как моллюск. Хоть ножом его вскрывай!

Однако ножа не потребовалось.

– О, а я понял!

Все обернулись. Илюшин подошел к лапке, поднял ее и повертел в пальцах. Посмотрел на Кармелиту.

– Где вы ее потеряли, помните?

Женщина пожала плечами.

– В оранжерее, кажется.

В глазах Решетникова что-то блеснуло. Но он лишь плотнее сжал губы.

Макар перевел на него сочувственный взгляд."

"– Прибегает человек на место преступления, – негромко сказал он. – И видит там чужую вещь в двух шагах от трупа. Делает совершенно неверный вывод о причастности владельца вещи к убийству. И прячет ее у себя. А потом изо всех сил пытается встретиться с тем, кому принадлежит улика – как он полагает! – чтобы успокоить его и ободрить.

У Решетникова заходили желваки. Илюшин, не обращая больше на него внимания, обернулся к Кармелите. Глаза у той горели таким огнем, что Бабкин на месте Илюшина не стал бы подходить к ней ближе. Но Макару, казалось, все равно.

– А другой человек приходит на место преступления, – по-прежнему негромко проговорил он в полной тишине. – Видит, кого убили, и думает, что понимает, кто это сделал. И тоже изо всех сил защищает и выгораживает того, кто ему дорог. Выкладывает всю подноготную Бантышева, например. Тем более, что третий участник этой развеселой истории тоже выбрал бедного Виктора козлом отпущения.

Кармелита и Решетников одновременно сделали шаг к Илюшину. Бабкин посмотрел на обоих, и тут до него дошло, о чем говорит Макар.

И не только до него.

– Не, ты погодь, – пробасил сзади Вороной.