Бумажный занавес, стеклянная корона

Копается в земле, выискивает корешки сухих фактов и зернышки обстоятельств.

– Я даже не успел проследить за этим небритым красавчиком.

– Я не об этом.

– Нет, Макар, извини. Ни малейших предположений, с кем связался Решетников. Если связался.

– «Если связался»… – эхом откликнулся Илюшин. – Ладно, иди потроши телохранителя. Может, от него что-нибудь узнаем.

4– Меня бабка воспитывала. Одну фразу мне часто твердила. – Жора прислонился к подоконнику и закурил, выпуская дым в приоткрытое окно.

Когда-то Маша сказала Сергею об их общей знакомой, что когда та говорит, кажется, будто слова у нее изо рта вылетают в виде мыльных пузырей и поднимаются в облака.

Бабкин рассмеялся. Жена зарабатывала на жизнь тем, что сочиняла сценарии для детской передачи. «Профессионально развитое воображение – страшная вещь!» – пошутил Сергей."

"«А кто-то, когда говорит, словно бросается мячиками, – сказала в ответ Маша. – И они потом упруго скачут по комнате. А другие льют воду, она течет и течет, у одних прозрачная, у других мутная и грязная. Третьи что ни брякнут, у них с губ валятся жабы – помнишь, как в сказке? У четвертых все слова острые.

«А у меня?» – насторожился Сергей.

Вместо ответа Маша приподнялась на цыпочки и поцеловала его.

О Машином наблюдении Бабкин и вспомнил, наблюдая за Жорой.

Телохранитель говорил медленно, скупо роняя слова и словно раздумывая, стоит ли выпускать их на свободу. Каждое падало, точно камень, с тяжелым стуком.

– Какую фразу? – спросил Сергей.

– «Если человек ведет себя плохо, это не он плохой. Это ему плохо».

Жора стряхнул пепел за окно и туда же щелчком отправил окурок.

– Бабка, царствие ей небесное, семь лет как померла.

– И какие же?

– Подонки. Которым по кайфу, когда они ведут себя паршиво. Я на таких насмотрелся, пока на Джоника работал. А сам Баширов – первый из них. Упыри. Мы с тобой в гнезде упырей.

Он ссутулился. Белая рубашка повисла пузырем на груди.

Бабкин поразмыслил немного и тоже достал из кармана сигареты. Он не курил, но всегда таскал с собой пачку, по опыту зная, что нет ничего лучше, чтобы разговорить собеседника.

В глазах Жоры мелькнул интерес.

– Ого, «Беломорканал»! Настоящие?

– Да ну, какое там.

Пащенко вздохнул, однако предложенную сигарету принял. Дав Бабкину прикурить, он распахнул шире окно и с тоскливой обреченностью уставился на дальние огоньки домов.

– А скажи мне вот что, Жора. Если здесь гнездо упырей, на черта ты остался?

– Слышь, дурня-то не строй из себя, – мигом ощетинился телохранитель. – Чтобы как только я свалил, меня тут же и взяли по сто пятой? Эти певуны, – он кивнул куда-то наверх, – отмажутся как нефиг делать. У них деньги, связи, известность.