Случай Чарльза Декстера Варда

Обо мне злословят любопытствующие соседи, и, может статься, тщеславие — эта слабость, присущая всем людям, — побудило меня иметь о себе слишком высокое мнение. Нет ничего дурного в том, что я делаю, пока я делаю сие правильно.

Если Вы будете терпеливы и подождете еще шесть месяцев, я покажу Вам такое, что в высшей степени вознаградит Вас за терпение. Вам также следует знать, что я нашел способ изучать науки, в которых преуспели древние, черпая из источника, более надежного, чем все книги, и предоставляю Вам судить о важности сведений, которые я сходу дать в области истории, философии и изящных искусств, указав на те врата, к которым я получил доступ. Мой предок овладел всеми этими знаниями, но эти безмозглые соглядатаи ворвались к нему и убили.

Теперь я по мере своих слабых сил снова добился этих знаний. На этот раз ничего дурного не должно случиться, и менее всего я желаю неприятностей по причине собственных идиотских страхов. Умоляю Вас, сэр, забудьте все, что я написал Вам, и не опасайтесь ни этого дома, ни его обитателей.

Доктор Аллен — весьма достойный джентльмен, и я должен принести ему извинения за все дурное, что написал о нем. Я бы желал не расставаться с ним, но у него были важные дела в другом месте. Он столь же ревностно относится к исследованиям этих важнейших материй, как и я. Думается мне, что я, боясь последствий наших с ним трудов, переносил этот страх на доктора Аллена как на своею главного помощника.

Вард умолк, и доктор не знал, что сказать и что думать.

Он чувствовал себя довольно глупо, слушая, как молодой человек отрекается от написанного им письма. Но бросалось в глаза, что речь Варда была странной, чуждой здравому смыслу и, бесспорно, бредовой. Письмо, трагическое в своей естественности, несомненно, было написано рукой того Чарльза Варда, которого доктор знал с детства. Виллетт пытался навести разговор на прошлые события, напомнив Варду некоторые происшествия. Это могло бы восстановить обычный тон и настроение их бесед, но он добился лишь ничтожных результатов. То же произошло позже с другими врачами-психиатрами.

Из памяти Варда, казалось, были стерты целые пласты, почти все, что касалось его собственной жизни и современных событий, и в то же время всплыли все сведения о старине, которые он приобрел еще в детстве — подсознательное полностью затопило индивидуальное. Исчерпывающие знания молодого Варда во всем, что имело отношение к прошлому, были ненормальными и нездоровыми, и он всячески пытался скрыть их. Когда Виллетту упоминали какое ни будь событие, он часто получал от Чарльза такие объяснения, которые нельзя было ожидать от обычного современного человека, и доктор всегда хмурился, слыша бойкую речь Чарльза.