1
0Было сложно понять реакцию Луны, так как она разговаривает на языке жестов, но папа продолжает говорить ей, что все нормально, что я просто в хреновом настроении и что ей надо насладиться временем в Тодос-Сантосе и не переживать из-за меня.
Царапины превратились в удары.
– Уходи. – Мой голос был настолько хриплым, что я даже я не узнал его.
Я не поворачивался, потому что знаю, что если я сделаю это, то увижу ее лицо, и она вытащит меня из моей ярости. Она отказывала мне три раза, дала пощечину за то, что я тусовался с другими девушками, а потом переспала с каким-то придурком.
Хвала богам, что она не сделала нам браслеты дружбы с единорогами. Я бы носил это дерьмо, чтобы видеть улыбку на ее лице.
– Меня не волнует. Ты немая, милая. Не глухая. Даже если это и не так, да?
Я начал собирать вещи в спортивную сумку, просто чтобы занять руки. Что я скажу? Я не могу сейчас контролировать то, что вылетает из моего рта. Я уже пожалел об этом. Это было низко, не важно, что она сделала. Насколько она могла утверждать, я перетрахал всю лучшую половину города в разных позах, так что я принял это – лицемерие.
Я не хочу быть правым.
Я хочу быть злым.
Злым на Луну за то, что единственная девушка, которую я когда-либо любил, френдзонила меня не из-за того, что у нее какие-то там проблемы с парнями, а потому, что я не достаточно хорош и ей не нравится это во мне.
Удивительно, но она все еще около моего окна.
Я не отвечаю полностью за свои действия, или мысли, или эмоции, но я делаю самую тупую вещь в мире. Задаю вопрос, ответ на который не хочу слышать.
– Скажи мне вот что: ты хочешь попросить прощения? Один-единственный раз мы сделаем по-моему. Если ты не спала ни с кем, то постучи дважды, и я впущу тебя. Если ты спала с Джошем, то постучи три раза и сделай одну прекрасную вещь, оставь меня одного. Потому что я заслужил это, Луна. Я, черт возьми, заслужил.
Я стоял спиной к стеклу, когда Луна ударила первый раз. Мое сердце загорелось пламенем. Я сжал ручку сумки. Затем второй удар. Я сделал вдох и посмотрел вниз, заметив, как дрожат руки.
Не стучи еще раз. Не стучи еще раз.
Третий удар был полон отчаяния. Извинения. Беззвучной молитвы.
Я уронил сумку и сжал веки.
Она ударила по стеклу еще несколько раз, и я услышал редкий всхлип. Она была раненым животным, умоляющим о помощи. Я услышал еще один удар, потом еще, еще и еще, она пыталась разбить стекло. Я поднял сумку и вышел через дверь, закрыв ее за собой.
Впервые за восемнадцать лет я знал, что мы с Луной столкнулись с чем-то, что нельзя исправить. С чем-то, что я не хочу исправлять.
С меня хватит.
