7
0И уж если я заявил на неё права перед всем «честным» народом, то так тому и быть!
Мы ещё поборемся, моя Сладкая!
***
Всю ночь прокрутилась в постели, пытаясь успокоить мозг, барабашек и гормоны. Это просто пытки святой инквизиции.
Встала с рассветом, поспав едва ли пару часов в совокупности. Хотела сразу поехать на работу, но поняла — и там покоя мне не будет. Особенно если вспомнить, что в такой ранний час в ресторане практически ни одной души
В парке было хорошо. Тепло. Тихо. И безлюдно.
Ну, какой больной человек потащится в шесть утра в воскресный день на прогулку. Максимум встретила парочку бегунов, ярых борцов за правильный и здоровый образ жизни.
Это не про меня!
Сидя на лавочке, я попивала третий по счёту за утро кофе и уплетала уже второй пончик, покрытый толстым слоем шоколада. Только что пальцы не облизывала.
Мне, конечно, после такого «лечения» полегчало, но желание, убивать конкретных личностей, не прошло. Пора звонить!
— Да… — сонный голос Алины после четвертого гудка заставил почувствовать себя сволочью.
Вот только мне было очень важно поговорить, так сказать, очередная острая потребность в общении с живым человеком. Разговоры с самой собой- это замечательно, но не всегда продуктивно.
А ещё иногда и крайне утомительно!
— Я слушаю…. Дана!!!
Ой! Я снова выпала из реальности.
— Привет и сразу прости! Я знаю, что у вас ночь, но мне надо поговорить, иначе я стану убийцей.
— Ничего страшного. Я пришлю тебе счёт по двойному тарифу, — лёгкая смешинка в её обычно сдержанном голосе свидетельствовала о полном бодрствовании организма психолога.
Я вот так не умею. Обычно после крепкого сна мне надо минут пять, чтобы прийти в более или менее работающее состояние. Ну, это когда со мной случается этот крепкий сон…раз в неделю.
— Кого планируем убить? — поинтересовалась Алина, снова возвращая меня в разговор.
— Тут два варианта: или человека, или собственную поджелудочную железу путём активного поедания шоколадных пончиков.
— Мне нужно выбрать вместо тебя? Тогда я за пончики. Пусть смерть будет прекрасно сладкой и вкусной.
— Ты не оставляешь мне никакой надежды на светлое будущее. Ты отвратительный психолог, — вынесла я вердикт и откинулась на спинку лавочки.
Солнце приятно светило в лицо. Рядом потрясающе пах куст сирени. Алина сейчас выдаст порцию успокаивающего монолога, после чего сложный мир человеческого дерьма станет проще и ближе.
— Дана, для тебя надежда — это вредное состояние. Ты и так последние пять лет провела в надеждах и ожиданиях. Прекращай. Надо убить эту гадину в своей жизни. Нет надежды — нет страха, зато появляются самостоятельность и деятельность в поисках выхода, иначе никак.
— Хорошо. Уговорила.
