Скорби Сатаны

Вы же занимаете куда более пристойное место, чем они, поскольку унаследовали свое состояние, да еще с тем преимуществом, что не знаете, как оно было нажито.

– Совершенно верно, – ответил я задумчиво, а затем, вдруг вспомнив нечто, прибавил: – Кстати, я никогда не говорил вам, что мой покойный родственник вообразил, будто продал душу Дьяволу и все его огромное состояние – только материальное выражение этой сделки!

Лусио разразился неистовым хохотом.

– Нет! Невозможно! – восклицал он насмешливо. – Он, должно быть, сошел с ума, этот ваш родственник! Можно ли представить себе здравомыслящего человека, верящего в Дьявола? Ха-ха-ха! И это в наше просвещенное время! Ну и ну! Безумие человеческого воображения никогда не прекратится! Надо же, до чего мы дошли!"

"В это время карета остановилась у «Гранд-отеля», и он легко выскочил:

– Желаю вам спокойной ночи, Темпест.

А я обещал еще принять участие в игре сегодня.

– В игре? Где?

– В одном из частных клубов для избранных. Их неимоверное число в этом достопочтеннейшем из городов – совершенно не обязательно ехать в Монте-Карло. Хотите пойти со мной?

Я не мог решиться.

Прекрасное лицо леди Сибил словно застыло у меня перед глазами, и я чувствовал – несомненно, с глупейшей сентиментальностью, – что должен сохранить ее образ нетронутым, не вступая в соприкосновение с низкими материями.

– Не сегодня, – ответил я, а затем прибавил с легкой улыбкой: – Это не вполне справедливо, Лусио: ведь вы можете позволить себе проиграть сколько угодно, а ваши партнеры нет.

– Если не можешь проигрывать, не играй, – ответил Лусио. – Человек должен, по меньшей мере, осознавать свои возможности и способности, иначе он и не человек вовсе.

Мой долгий опыт подсказывает, что игрокам нравится игра. А если она нравится им, то нравится и мне. Хотите увидеть эту забаву – поедемте завтра. Среди членов клуба – несколько весьма известных персон, хотя они, разумеется, ни в коем случае не заинтересованы в огласке. Много вы не проиграете, я позабочусь об этом.

– Хорошо, пусть это будет завтра! – ответил я, не желая, чтобы он подумал, будто я страшусь пустить на ветер несколько фунтов. – Но сегодня мне надо написать перед сном несколько писем.

– О да! И помечтать о леди Сибил! – рассмеялся Лусио.

 – Если в четверг она очарует вас окончательно, то надо начинать осаду!

Он весело помахал мне рукой на прощание, сел в карету, и кони помчались бешеным аллюром сквозь густой туман и дождь.

IX

Мой издатель Джон Моргесон – тот самый почтенный господин, который сначала отказался печатать мою книгу, а теперь, движимый корыстью, делал все возможное, чтобы она выглядела наиболее привлекательно, – не был, подобно шекспировскому Кассио, прямодушным «благородным человеком».