– Я?
– Ты!
– А почему не ты? – Вале ужасно не хотелось встретиться лицом к лицу с разъяренной теткой. Пусть первый удар достанется не ей. В конце концов, это же не она изменяла этой Галине, а муж!
– Потому! – посуровел Женя. Вспомнились предостережения Толика по поводу денег и излишней доверчивости.
Вздохнув, Валентина слезла с дивана и двинулась в прихожую. А Женя, не зная, чего ждать от визитера, накинул халат и схватил тапку, мимоходом отметив, что Валя пошла открывать двери в полупрозрачной сорочке. Никаких выводов из данного факта он не успел сделать, нырнув за занавеску и затаившись там.
Галочкиным надеждам не суждено было оправдаться. Двери открылись. Но на пороге стояла вовсе не блондинка, а жгучая брюнетка. Судорожно вздохнув, Галя отвела взгляд от ее бесстыдно выпадавших и вылезавших отовсюду прелестей. Девица была на голову выше ее и симпатичнее. Но если Галочка смогла оценить хозяйку квартиры вполне адекватно, то Светлана Николаевна до таких мелочей не снисходила.
– Фу-ты, гадость какая, – сморщилась она и брезгливо протиснулась в прихожую, словно в проеме возвышалась не высоченная фигуристая красавица, а ведро, доверху наполненное отходами, которые от малейшего колебания могли выплеснуться на ее лаковые туфли.
– Здравствуйте, – произнесла Галя и тоже вошла.
Участок мозга, ответственный за эмоции, предусмотрительно отключился, и она действовала словно во сне. Догадка и осознание сути происходящего ломились в сознание, но оно лишь податливо прогибалось ленивой периной, не пропуская внутрь.
– Вы кто? Вам чего? – бестолково и ненатурально удивилась Валентина.
Она старательно держалась на недосягаемом расстоянии от Светланы Николаевны, понимая, что бить ее могут начать только после обнаружения Евгения.
– Так, и что здесь происходит? – прогремела Светлана Николаевна из спальни.
Валя трусливо замерла в коридоре.
– Галина, иди сюда! – Мамин голос дрожал от восторженной ярости. Наверное, с таким букетом эмоций древние охотники прыгали на туше убитого мамонта."
"Идти не хотелось. К горлу опять подкралась дурнота, а ноги онемели, перестав сгибаться и потеряв чувствительность.









