Историю тогда завершил Алекс, по-детски, но вполне уже грозно порычав на сплетницу.
С тех пор я поняла — некоторые девушки способны нафантазировать личных врагов без всяких объективных фактов. Сами придумают, сами поверят.
— Кто бы ни выиграл Холм — ты уже вне игры, — мстительно сказала менталистка, — Забыта! Хотя еще не знаешь об этом, трепыхаешься рыбой, выброшенной на берег. Считаешь, что вы еще рядом, но это уже иллюзия. В любом случае, он уже не твой. Если выиграет Тайрен, все лорды присоединяться к ритуалу, его кровь очистится, дурочка ты наивная. И ты, я… все люди станут для него… — она щелкнула пальцами, пытаясь подобрать правильное слово, — ресурсами! А если выиграют другие лорды, то никто не выпустит Ценность, которая заинтересовала конкурента.
— Спасибо за твое мнение, но я пришла по совсем другой причине. В каюте Фаворры умирает оборотень, он послал меня за лекарством.
Теперь наступала я. Обрезая нити разговора, не давая Присцилле дальше высказываться. Плевать на возможность раскрутить на правду обиженную девушку — на кону жизнь Лукаса. А все эти интриги, да гори они огнем.
Брюнетка отшатнулась, посмотрела неверяще, даже помотала головой.
— Тебе что… все равно какая судьба ждет? Скорее всего выиграет Вальтез, он скрутит Холм с помощью меня и остальных сидхэ, а тебя привяжет к кораблю как раба…
Она болтала, а перед глазами всплыло белое лицо юного лиса, которого я своей властью затащила на корабль.
— Антидот! Быстро!
Я хлестнула заигравшуюся девушку силой мысли, останавливая бесконечный монолог, который она скорее всего давно готовила, чтобы унизить меня, поставить на место, лишить спокойствия. Присцилла моргнула, поморщилась, изумленно изогнув бровь. Облизнула верхнюю губку, словно пробуя на вкус мою ментальную силу:
— Твой уровень пора измерить, милочка. Третий или уже четвертый?! Хотя, какая разница, похоже, для тебя мои советы запоздали.
И, гордо задрав подбородок прошествовала до изящного, позолоченного комода. Снова изящная и почти спокойная. Я видела как вскипевшие вокруг нее волны эмоций успокаиваются одна за другой, выравниваясь стылым спокойствием омута. Меньше чем через минуту у меня в руках был пузырек с прозрачной жидкостью и холодное напутствие:
— Бедняжка, он тебя продаст через неделю случайному знакомому. Или разделит с победителем, чтобы не ссориться, — голос звучал нежно.









