9
0
Почему все и сразу.
— Мам, ты успокойся, — продолжил я в трубку.
— Ты приедешь? — с надеждой в голосе спросила она.
— Собирай, все что нужно, я буду подъезжать позвоню, ты выйдешь. И выпей успокоительного.
Я отключился. Игорь Борисов подошёл ко мне.
— Поздравляю! С сыном! — мы пожали друг другу руки. Он обратил внимание, что меня трясёт.
— А вас, с внуком! — ответил я, но голос свой не узнал.
Марк подошёл и обнял меня!
— Раньше, чем её переведут в палату с сыном, вы её не увидите, и то я запущу одного человека. Правила на всех одинаково распространяются, — проговорил Виктор Борисов.
— Я думаю, Вадим пойдёт. Главное, что все прошло хорошо и все здоровы, — сказал Марк.
Эта фраза, больно резанула по ушам.
— Что случилось? Где Егор? — отведя меня в сторону, спросил Борисов старший.
— Все нормально. Я ещё сам не все знаю!
— Вадим! Давай, как взрослые люди, я же вижу и слышал, что, что то случилось!
— Мама говорит, увезли на скорой с подозрением на инсульт, без сознания.
— Ужас! — Игорь Викторович провел рукой по волосам и обвел кабинет взглядом, — Так, собирайся, поехали. Тебя через два часа пустят к Марго, все хорошо, сидеть тут не зачем.
— Я ещё не решил!
— Прекрати, это не детский сад. Время идёт на часы. Неужели, ты не боишься, что это может быть последнее время твоего отца. Егор был всегда сильным, властным, к нему никто не мог поступиться, у него не было слабостей. Он всегда мог контролировать себя и других. Но сейчас, после всего, после твоего ухода, он сломался. Он стал уязвимым и физически и морально. Вот его и накрыло. Мы же, ведь уже не молоды.
Марк стоял далеко, но я видел, что он слышит.
— Тем более, он сейчас не узнает, что ты там. Но помочь надо! — встрял в разговор друг, подойдя к нам, — И мать поддержать.
— Я сам поеду, — коротко бросил им и направился к дверям.
— Хорошо, позвонишь, как все выяснишь. Мы тоже поедем домой, а ты после, как побудешь с Марго, приезжай к нам. Поговорим! — Игорь Борисов, хлопнул меня по плечу.
— Хорошо, — я вышел.
По дороге к родительском дому, набрал мать и сказал ей, что еду к ней, но заходить не буду.
Когда подъехал к воротам, они автоматически открылись и охрана пропустила меня на территорию, когда то, моего дома.
— Сын, мне страшно, за Егора, — мама уверенно стирала слезы, которые скатывались по щекам."
"— Может ещё ничего страшного, что ты накручиваешь! — рыкнул я.
— Ты не видел его, когда они его на носилках выносили! И рука левая повисла, — она запнулась и скрыв лицо руками, разрыдалась.
