14
0
— Я? — несмотря на боль, уголки губ Рэна приподнялись в усталой улыбке. Та скорее выражала безнадежность и смирение с текущим положением вещей, чем попытку противостояния. — Чем смерть хуже того, что со мной станет, если ты вновь завладеешь моим телом? Я буду бесконечно тонуть во тьме. Я предпочту умереть.
Он говорил медленно и тихо, но Ер не приблизился, чтобы лучше услышать его. Все так же надменно стоя над ним, он произнес:
— А что, если это можно изменить? Если мы заключим сделку, я буду с тобой меняться.
Рэн ответил тихим голосом:
— Я… никогда… не продам себя тьме.
Ер протяжно выдохнул, а затем нетерпеливо добавил:
— Хорошо… Что, если я продам себя?
— Что?
— Ты знаешь, кто я. И также знаешь, что я не могу контролировать себя без этого плаща. Вопрос времени, когда он порвется и все пойдет плохо. Но будь ты со мной — угрозы бы не существовало, не так ли?
— Хочешь убедить меня, что это в моих силах?
— Мы с тобой и так знаем, что это возможно. Шен не сможет противостоять Глубинной тьме вечно. Но тебе под силу сдержать меня."
"Последние слова Глубинной тьмы заставили жадный огонек вновь зажечься в усталых глазах старейшины пика Росного ладана.
— Зачем… это тебе?
— Я ведь тоже не хочу терять себя. Я не лгал, говоря, что когда-то был человеком.
До сего момента Рэн не допускал мысли, что Глубинная тьма может говорить правду об этом. Был человеком? Не морочь людей! Как такое существо может быть человеком?
Однако… Что, если допустить, что он говорит правду?
Сейчас, на грани жизни и смерти он хотел бы поверить в чудо.
Он не мог поступиться своими принципами даже перед лицом смерти. Но Ер предлагал возможность, приняв которую, он не изменит себе. Наоборот, разве он не станет единственным человеком, способном сдерживать Глубинную тьму? Он наконец-то обойдет Шена!
Насколько он верил в этот шанс? Даже одной сотой веры сейчас было достаточно.
Вместе с последним ударом сердца с его губ сорвалось почти беззвучное:
— Хорошо…
Не теряя времени, Ер распахнул плащ, и тьма рухнула на Рэна. Вновь ощутив человеческое тело, Ер был рад первое мгновение, пока боль не сорвала крик с губ.
Шиан бежал впереди, за ним со склона спускались другие заклинатели. Муан заметил в первых рядах главу ордена Великого неба. Пальцы сильнее сжались на плечах Шена, а на скулах заходили желваки.
«Я сейчас в теле Шена», — пришлось напомнить самому себе. Ему было что сказать этим людям. Более того, он не собирался сдерживаться и не пускать в ход грубую силу. Однако он должен был сделать это от лица Муан Гая, а не Шена.
«Я сейчас в теле Шена.
