5
0— там не очень величают сына того, кто взял на копье их казну.
Резонно…
— Так вот к чему это я, — Абрахам прокашлялся и устремил взгляд куда-то внутрь пламени. — принцесса уже наглядно продемонстрировала свое отношение к тебе. И, честно, не знаю, может ты в неё вблюблен, может еще что — но, скажу тебе так, если ты отправишься следом, то…
Шенси покачал головой. Достаточно многозначительно, чтобы дальнейших слов уже не потребовалось.
— Драконы, друг мой, это такие же мрази, как и фениксы. Да и вообще — все звери, что правят людьми, они даже хуже… зверей, прости за каламбур.
Хаджар промолчал.
— Зверям звериное, людям — людское, гномам — гномье, — явно процитировал кого-то Абрахам. — так говорил мой покойный батюшка, да раздерут Йофе Шенси все демоны бездны. Но в одном он был прав — нет мира там, где человеком правит зверь. И не важно какую шкуру он носит — звериную или человечью. Здесь, — Абрахам ударил себя по груди. — бьется всегда либо людское сердце — либо сердце нелюдя.
Наверное, это не только звучало “по-расистски”, как бы сказали на далекой Земле, но таковым и являлось. Но у Абрахама имелись на то свои причины.
Они помолчали некоторое время. О чем думал Шенси, Хаджар не знал. Сам же он прислушивался к магии Чин’Аме, стараясь понять что ему можно, а что нельзя говорить.
— От этого посольства зависит жизнь моей жены и сына, — произнес, наконец, Хаджар.
Абрахам поперхнулся и повернулся к своему собеседнику. Он разглядывал Хаджара как-то… по-новому. Будто видел в первый раз в своей жизни.
— Ты не производишь впечатление семейного человека.
Хаджар, вместо ответа, вновь промолчал. Но, по сути, в чем-то Абрахам был прав.
У Хаджара была семья. Недолго. Краткий миг. Миг счастья и покоя.
Но этот миг был отнят у него. Заключен в ледяной гроб, на котором поставили песочные часы, из которых неумолимо убегало время, играя отнюдь не на стороне бегущего по лабиринту Хаджара.
Если он не успеет вовремя — Аркемейя, а вместе с ней и ребенок, которого та вынашивает под сердцем, умрет.
Если Тенед не вернется в Рубиновый Дворец вместе с Хаджаром, как того требовала клятва, умрет Хаджар, а вместе с ним и Аркемейя…
Если Тенед пострадает, умрет Хаджар, а вместе с ним…
Если…
Если…
Если….
Хаджар, тяжело опираясь на меч, с трудом, но смог подняться на ноги.
— Эй, Чужак, полегче! — окликнул его сидящий в стороне Густаф. — ты еще недостаточно окреп, чтобы расхаживать зд…
— У меня нет времени, — перебил Хаджар. Его яркие, синие глаза, светили чем-то стальным. Чем-то несгибаемым. Чем-то, чем они не светили уже очень долгое время. — Мне нужно идти…
Он сделал шаг, затем втором, а потом земля и небо почему-то поменялись местами. Что-то тяжелое ударило в висок.
