5
0
Она лежала перед ним, связанная и избитая. Она пыталась спасти его жизнь, потому что отец ушел на войну, чтобы там умереть, а продажные чиновники поделили выплату за погибшего солдата.
В руках Хаджара был меч.
Черный Клинок.
Его верный соратник.
Соратник, который мог с легкостью прикончить каждого, кто стоял вокруг лежавшей на земле Элизабет.
— Отпусти её…
Меч взлетел над головой Хаджара.
— Отуст…
И опустился на шею матери, отсекая голову от туловища. Кровь родного человека брызнула на руки Хаджару.
Может он забыл о чести. Может он забыл о совести. Но все еще Хаджар Дархан.
— Это все?! — прокричал Хаджар в пустоту.
Исчезли люди, исчез и юноша, исчез пьедестал и поле, на котором все произошло.
— Что еще ты хочешь от меня, груда камней?! Чтобы я отказался от своего пути? От своего меча? Тогда тебе придется постараться посильнее!
— Почему… генерал… зачем ты сопротивляешься… ради чего?
Потому что то, что он уничтожил секту Лунного Света ради какой-то там цели, не очищает его руки от пролитой крови.
То, что из-за малодушия Хаджара его собственная жена и нерожденный ребенок теперь на грани смерти, не делает его не виновным в собственной слабости. У него не было права на эту слабость.
Точно так же, как не было у обвиняемой права распоряжаться чужим имуществом и забирать то, что не принадлежит ей. Пусть это даже простая шаль старой шлюхи.
И то, что он отказался от чести, это лишь его выбор.
Он был виновен.
Точно так же, как та девушка.
И он это понимал.
И, может, именно поэтому, синее пятнышко на кромке лезвия его клинка, стало чуть больше.
Но вместо всего этого, Хаджар ответил просто:
— Последнее испытание, камень. У меня нет на тебя времени.
— Твой выбор, генерал… живи с ним…
Глава 1343
Глава 1343
Хаджар стоял в небольшой, тесной кузне. От жара, заполонившего её, было сложно дышать, а забивающийся в ноздри и глотку дым, заставлял постоянно кашлять.
Отмахнувшись от едкого смога, Хаджар сделал шаг вперед.
— Осторожней, человек, смотри куда ступаешь.
Хаджар среагировал на голос и посмотрел себе под ноги. Там он увидел осколки каких-то доспехов, ошметки рваных одежд, кости и плоть.
И, с легкой оторопью, обнаружил в этом всем — себя. Он увидел собственные черные доспехи. Увидел собственные кости, кожу и плоть.
Это был он. Разбитый и разобранный по частям.
— Тум, — звучал молот, бьющий по наковальне.
— Тум-тум, — эхо отдавался он среди стен.
