Самый трудный день

Предпринятые нашей авиацией в первый же день войны бомбардировки Берлина отозвались политическими потрясениями и в Лондоне, и в Вашингтоне, и даже в Токио.

– Мы уже читали докладную по этому вопросу, – кивнул Сталин, – и тоже полагаем, что определенные круги в Германии и Британии вполне способны на сепаратный политический сговор за спиной своих военных. Только сперва немцы должны будут пожертвовать головами Гитлера, Геринга, Гиммлера, Геббельса, Деница, ну и еще пары-тройки наиболее успешных германских генералов и адмиралов, замешанных в жестоком обращении с британскими военнопленными и командами торговых судов.

Поэтому особой угрозы в подобных настроениях части германской верхушки я не вижу. Но все же ты сообщи об этом кому положено. Гитлер должен знать, что спасая свою шкуру, кое-кто из его соратников с радостью сдаст его, как барана на заклание, британским мясникам. Как и что – это вы сами определитесь. Не мне тебя учить. Пусть Гитлер устроит чистку в своем окружении. Это, несомненно, деморализует всю систему управления в Германии, и как раз в этот момент мы нанесем главный удар.

– Все сделаем, товарищ Сталин, – сказал Берия, – найдутся и люди, и каналы, по которым мы можем сообщить кому надо нужную информацию.

– Хорошо, Лаврентий. – Верховный взглянул на Молотова. – А тебе, Вяче, будет особое задание. Нужно подобрать людей для участия в трехсторонних переговорах на той стороне. Руководитель делегации, безусловно, товарищ Громыко, остальные – на твое усмотрение. Главное – чтобы среди них не было никого из литвиновской банды.

Все дружно стали собираться, негромко переговариваясь между собой.

29 июня 1941 года, БрестНа войне все и всегда случается внезапно, по крайней мере для тех полководцев, которые не уделяют достаточного внимания собственной разведке и не имеют дара стратегического предвидения. Но иногда внезапность случается из-за неправильного истолкования намерений и оценки возможностей противника. Вот так и Гудериан в этом варианте истории допустил роковой просчет, без которого он, вместе со своей танковой группой, еще, пожалуй, мог бы какое-то время сопротивляться.

Но после недели боев впечатление у Гудериана о противостоящих ему русских частях сложилось весьма своеобразное. Он признавал, что они обладают значительной огневой мощью, хорошо подготовленным и тактически грамотным личным составом, но в то же время не способны на быстрые маневренные действия в условиях быстро меняющейся обстановки.